Все-все-все сказочные истории

– Спасибо, большое спасибо, – сказала Люся.

Про светомузыку она когда-то слыхала. Но про музыку из цветов… Интересно, а бывает деревомузыка? Наверное, бывает. Тогда, значит, есть и целые лесосимфонии у них… У кого у них? У меховых интернатников.

– А что такое папо-мамовское собирание? – спросила она.

– Обычный родительский комитет, – пояснил Меховой Механик. – Родители учеников к вам очень хорошо относятся. Интернатники в своих письмах только про вас и пишут.

– Очень хорошее пишут, – сказал улыбчивый пап.

 – Можно я у вас на уроке посижу? Мне интересно посмотреть, чем живёт сегодняшняя молодёжь.

– Сидите, пожалуйста, – сухо сказала Люся («Тоже мне, меховой инспектор из роно!») и пошла в директорскую за Получальником.

По Получальнику она выяснила, что неопрошенными в её классе оставались только хитрющая белочка в очках с первой парты (та самая, к которой приехал пап) и загадочный Мохнурка. Который в Получальнике записан не был. Может быть, он сидит на потолке, в дыре вместе с сиреневотрусовым… трусным… В дыре вместе с Плюмбум-Чоки?

В классе все были на своих местах, и все встали на задние лапы.

Причём представитель папо-мамовского собирания сделал то же самое. И парта под ним скрипела.

– Блюм, – сказала Люся через минуту.

Все блюмкнулись.

– Кто у меня ещё ни разу не был у доски? – спросила Люся, в упор глядя на белочку с первой парты. Её звали Цоки-Цоки. – Кто ещё ни разу не отвечал?

– Мохнурка! Мохнурка! – захлопотала белочка. – Он ещё ни разу не отвечал.

– А где он? Он здесь? – спросила Люся.

– Здесь! Здесь! – волновалась белочка. – Он в печке сидит.

Люся удивилась и прошла по классу вдоль стенки с печкой.

– Что он там делает?

Дверца печки раскрылась, и появилась хитрая усатая мордочка. Чёрная-пречёрная, как кусок темноты.

Мордочка сверкнула глазами и сказала:

– Я там прячусь.

– От кого?

Дверца снова перелистнулась:

– От света.

И дверца захлопнулась.

Люся обратилась к ученикам:

– Кто мне объяснит, почему юный Мохнурка сидит в печке? И почему он прячется от света?

Все интернатники подняли лапы вверх.

Даже хулиганистый Кара-Кусек.

– Скажите вы, – попросила Люся Лаковую Молнию.

Фьюалка встала из-за парты и сказала:

– Он норный.

Дверца печки приоткрылась на спичечный коробок, и высунулся кусочек носа:

– Я норный. Я очень норный.

Фьюалка продолжала:

– Все норные боятся света. Живут в темноте.

– Очень живут! Очень живут! – забормотал носик из печки.