Всем выйти из кадра!

Интересно, рассказал Димон кому-нибудь из новых приятелей про него, Матвея? Про лучшего друга, который остался за океаном и жизнь которого развалилась на такие мелкие кусочки, что вряд ли когда-нибудь соберётся в единое целое?

Безнаказанно прогуливать уроки удалось всего три недели. Он так и не понял, почему в школе его не хватились раньше. Видимо, никому не пришло в голову, что Палеев на такое способен. Но потом классная забеспокоилась, не слишком ли долго Матвей болеет, и позвонила маме; та, в свою очередь, потребовала, чтобы папа пораньше пришёл с работы – «для важного семейного разговора».

Как назло, Илья в тот день тоже явился домой не к полуночи, а прямо к ужину.

Мама, как настоящий разведчик, молчала до последнего. Разогрела еду, всех покормила, налила чаю. Но когда Матвей, с трудом осилив половину привычной порции и традиционно отказавшись от пряников, собрался идти к себе («уроки надо делать»), мама его остановила:

– Мотя, останься, пожалуйста, нам надо кое-что обсудить.

Все разговоры родителей с непослушными детьми похожи друг на друга. Матвей понял это давно и даже вычислил три обязательных этапа разборок.

Первый: всё тайное становится явным, и мы всё знаем.

Второй: да как ты мог, мы для тебя стараемся, а ты скотина неблагодарная (Матвея, правда, так никогда не называли, но смысл от этого не менялся).

Третий: мы готовы тебя простить, если ты пообещаешь, что больше так не будешь.

И в тот раз накатанная схема не подвела. На первом этапе солировал папа – в своей обычной витающей манере.

Он пускался в рассуждения о шиле, которого в мешке не утаишь, рассказывал о таинственных преступлениях, которые были раскрыты благодаря единственной ошибке вора или убийцы. Закончил же тем, что начал успокаивать Матвея: дескать, теперь тебе должно стать легче, потому что не нужно ничего скрывать.

Тут не выдержала мама и приступила ко второму этапу. Она не кричала, а только сокрушалась. Упоминала цистерны супов и тонны котлет, которые наварила и нажарила Матвею за его жизнь.

Рассказывала, какие гладкие были у него пяточки и какой смешной хохолок, когда он родился. И как долго он не выговаривал звук «р», так что мама в бурю и мороз водила его к платному логопеду, вместо того чтобы купить себе новые сапоги.

Когда мама устала рассказывать о своих подвигах в деле воспитания Матвея, вступил Илья. Свою речь он начал со слов «ну, по крайней мере, ты должен был выспаться».