Всем выйти из кадра!

– Мне двадцать пять лет, и я имею право на личную жизнь! Мне даже девушку некуда привести!

– У тебя есть девушка? – заволновалась мама. – А как её зовут? Почему ты нас с ней не познакомил? А чем она занимается? Вы вместе работаете?

– Нет у меня никакой девушки, потому что нет отдельной комнаты. – Илья, когда хочет, может быть очень убедительным.

Кстати, за прошедший год Илья так никого и не привёл. Он часто возвращается с работы поздно, но не похоже, чтобы кого-нибудь проводил в квартиру тайком.

Даже если Илья и его девушка будут ползти по коридору по-пластунски, мама всё равно услышит: слух у неё как у овчарки. Если Матвей чихает в своей комнате, то мама несётся к закрытой двери, врывается без стука и спрашивает тревожным голосом:

– Мотька, что с тобой? Ты в порядке? Не простудился?

Стоит ему заболеть на самом деле, мама вступает на тропу войны. Микробы и вирусы дохнут от одного вида стола, заваленного каплями, микстурами, таблетками и пастилками для сосания. Матвею иногда кажется, что мама в своей яростной борьбе с болезнью может нечаянно угробить и его самого, поэтому старается выздороветь как можно быстрее или хотя бы сделать вид.

– Мотька, что-то у тебя вид какой-то бледный. – Мама убрала стоящую перед папой пустую тарелку, поставила на освободившееся место чашку с чаем и протянула руку ко лбу Матвея.

– Нормально, устал просто, – он увернулся.

– Матвей у нас теперь рабочий человек. На вот, подкрепи силы, – папа протянул ему пряник.

– Не хочу.

– Мотька, ты отказываешься от пряника?! – Илья расширил глаза, которые из-за толстых линз в очках казались ещё больше. – Значит, точно заболел!

– Хороший, вкусный. – Папа одним махом откусил полпряника. – Только пахнет странно. Или это не он?

Матвей запаха не чувствовал. Хорьковая хозяйка сказала, что зверушкам удаляют какие-то железы, чтоб они не воняли. Бедный хорёк. В студии ему, кажется, совсем не понравилось, он испугался яркого света и незнакомых людей. Наверное, потому и попытался откусить ведущей ухо вместе с серьгой.

Эта самая ведущая, Оксана, Матвею не нравилась. Была она какая-то искусственная, как резиновый мармелад кислотного цвета. Когда хорёк тяпнул Оксану за ухо, она взвизгнула так, будто ей голову отгрызли, хотя Матвей потом видел: никакой крови там и в помине не было. Пришлось, правда, сделать ещё один дубль, и под конец интервью хорёк совсем устал и висел на руках у владелицы вялой меховой тряпкой.