Когда я стала тобой

И хотя мы оставили сына не с няней, а с родителями мужа, я все равно весь вечер за него волновалась.

– У тебя есть поблизости какие-нибудь родные? Или просто человек, который мог бы помочь? – «Может, парень?» – едва не добавила я, но удержалась. Еще подумаешь, что я чересчур любопытная.

– Не-а, – ответила ты, глядя в окно. Голос звучал мрачно, с печальной ноткой.

Мне стало тебя жалко – совсем одна в незнакомом городе.

– Так почему ты сюда приехала? По работе?

Ты качнула головой.

– Я сейчас не работаю.

Занимаюсь Салливаном.

Мне хотелось задать тебе столько вопросов! Аж голова пошла кругом, как на тех аттракционах, от которых меня вечно тошнило. Я не успела ничего спросить, потому что мы подъехали к салону, и ты мигом выскочила из машины. Словно пыталась сбежать от меня…

Что за глупости.

Внутри все сжалось в узел, когда ты показала мне выбранный для маникюра лак. Красный. Я предлагала тебе что-нибудь более изящное – французский маникюр, светло-розовый или бежевый, но ты была непреклонна.

Красный, и все тут.

Он напомнил мне о том чертовом неглиже. Сама-то я выбрала лак нежно-персикового цвета.

Салливан все время спал в кресле-переноске, что показалось странным – не рановато ли? Однако ты заверила, что он всегда спит в такое время. Я уже забыла, каким был режим Аарона в этом возрасте, но я точно повсюду брала его с собой – в магазины, рестораны, на долгие прогулки, – и чаще всего он крепко спал.

Когда Салливан заерзал, я подалась вперед. Наконец-то! Я ждала этого момента с тех пор, как мы сюда приехали.

Скорее бы дотронуться до него, обнять это мягкое тельце.

Малыш распахнул глаза и посмотрел на меня, потом вскрикнул, и его личико сморщилось.

– Можно я возьму его на руки? – спросила я у тебя.

– Конечно, – ответила ты, едва глянув в мою сторону.

Я наклонилась, отстегнула ремешки, и сердце вдруг пронзила боль еще до того, как я достала Салливана из автокресла. Однако она утихла, как только я прижала мальчика к груди и положила его головку себе на плечо.

Я начала осторожно покачивать его, держа одну руку на попке, как когда-то с Аароном, и Салливан успокоился.

По телу разлилось тепло.

Я еще не забыла, как это делается.

Ощутив его молочный аромат, я полностью расслабилась. Он вызывает эйфорию, будто наркотик, и однозначно перебивает запах лака и средства для его снятия. Я закрыла глаза, сделала вдох. Затем опустила голову и слегка коснулась носом мягкой гладкой кожи Салливана.