Второе затмение, или Загадка солнечного узора

– Держись крепче, – сказал Руи, подаваясь вперёд: он хотел рассмотреть, что там происходит.

Падма неуклюже шагнула в сторону, а Роуз съехала набок.

Она с трудом удержалась в седле и вскрикнула:

– Чтоб меня!

Вслед за манго вдруг выехала телега и отрезала Падму от остальной процессии. Народ бросился подбирать плоды. Люди о чём-то спорили. Махаут закричал, наверное, упрашивая толпу, чтобы их пропустили, но ничего не помогло. В довершение всего на дорогу вышла корова и остановилась, явно не собираясь в скором времени двигаться с места.

Роуз мотнуло вперёд-назад, а Руи похлопал слониху по голове, пытаясь утихомирить.

– Тише, милая подруга. Не волнуйся и не бойся.

Падма немного успокоилась, и Роуз огляделась по сторонам. В толпе мелькнули золотые кудри, и у девочки ёкнуло сердце. Неужели здесь Мисси?! Она сощурилась, вглядываясь в путаницу голов и рук, но увидела только какого-то ребёнка, на макушке которого была корзина, наполненная древесной стружкой.

Это никак не Мисси. Роуз вздохнула с облегчением. Та ей просто привиделась. Наверняка Руи прав. В конце концов, что вредной маленькой леди делать в Индии?

– Ты в порядке? – спросил Руи.

– Да, – ответила Роуз и помотала головой, отбрасывая лишние мысли.

Махаут повёл слониху вперёд, размахивая палкой, чтобы разогнать толпу, и ворча:

– Чаал, чаал[9 - Отойдите, отойдите (хинди). (Прим. пер.)].

– Куда он нас ведёт? – спросила Роуз.

Они свернули на боковую улочку, и процессия махараджи совсем пропала из вида.

– Думаю, во дворец окольным путём, – предположил Руи.

С обеих сторон от узкой дороги возвышались здания с террасами и с широко открытыми дверьми. Роуз было видно, как люди трудятся: прядут, плетут корзины, чинят обувь. Повсюду блуждали собаки, козы и коровы, никто особо за ними не приглядывал.

– Чьи это животные? – спросила Роуз.

– Они не принадлежат никому, – ответил Руи, широко улыбаясь, – и в то же время всем!

– Как так?

– Мы – индийцы – ухаживаем за животными.

С этими словами он пощекотал Бахулу по макушке. Маленький макак принял рассерженный вид, но тоже расплылся в улыбке.

– Даже муравьёв! – хихикнула Роуз.

Всё здесь было совершенно другим – не только язык и цвет, но и само человеческое мышление. И ей это очень нравилось.