Ни слова маме

Я же шучу. – Я открыла папку. – Посмотри, я изучила родословную, и мне удалось определить первых владельцев дома. Всегда думала, что это родители Грейс, а оказалось, бабушка и дедушка, они построили его в 1910 году. Потом дом по наследству достался родителям, следом – их детям. Интересно же!

– Наверно. – Хадсон положил статьи обратно в коробку, взял бокал и, сев на диван, отпил вино.

– Вот мне интересно! – Нахмурившись, я закрыла папку, из-за его безразличия почувствовав себя глупо.

– Да нет, мне тоже интересно, – возразил он, хотя по голосу так не скажешь.

– Шутишь? – Я села на диван рядом с сыном. – Нет, я не сочиняю.

– Совсем забросила музыку?

– Да, не до нее.

– Почему?

Молча думала, что ответить, водила по зубам языком. Не представляю, насколько Хадсон в курсе того, что происходило. Дети понимают намного больше, чем мы думаем. Когда группа распалась, он был уже подростком. Но в то время он с головой погрузился в собственную драму, имя которой Хезер.

Меньше знает – крепче спит.

Поэтому я не стала углубляться, бросив:

– Не будем об этом сейчас.

– А мне кажется, самое время, – Хадсон издал странный звук, похожий на усмешку.

– Неужели? – ошеломленно спросила я.

– Да. В смысле у тебя сейчас полно свободного времени.

Провожу пальцами по ножке бокала, кожа цепляется за малюсенький скол. Появляется небольшая капля крови. Вытираю ее.

– Ошибаешься. Ты даже не представляешь, что у меня происходит.

– И тебя тоже. Все наше детство.

– Ну знаешь ли! – Подобного упрека я ожидала от Кендры, но никак не от Хадсона. – Я работала. И одних вас никто не оставлял. С вами сидел отец.

– Хах, – он усмехнулся. – Отец…

Моя мать всегда говорила: «О мертвых либо хорошо, либо ничего».

Я понимаю, на что он намекает, но у меня нет настроения заводить разговор об отце. Тем более что мы уже говорим на повышенных тонах. Меня и раньше обвиняли, мол, проводишь время не с семьей.

«Она постоянно где-то пропадает», – перешептывались они у школы или продуктового магазина достаточно громко, чтобы я услышала.

«Бедняжка Даррен, он все делает для детей!»

Неправда. Да и что с того? Даррен их отец. Делай он для детей всё, что в этом такого? Тем более он сам так мечтал стать отцом.

Все эти годы на оскорбления я не отвечала, но терпению пришел конец.