Вундеркидз. Поместье Уэйкфилд

Затем Хефе положил змею Квинну на руку. Тот резко вздрогнул. Змее это не понравилось, и она впилась клыками Квинну в руку.

Ника закричала и бросилась вперед, но ей заломили руки. Змея упала на пол и скользнула прочь, но Бастиан подхватил ее.

Квинн ошеломленно уставился на рану. На коже выступили две капли крови. Он зажмурил глаза, тяжело дыша и съежившись. Прошло с полминуты. Квинн открыл один глаз. Ничего не происходило. Он моргнул.

– У змеи, конечно, удалены железы, вырабатывающие яд, – засмеялся Хефе. – Иначе я не стал бы с ней играться.

Бастиан захихикал вслед за ним.

Затем Хефе вытащил шприц из своего мини-холодильника. У Ники екнуло сердце, хотя она и не знала, что в шприце. Квинн зажимал ладонью ранку на руке, из-под его пальцев текла струйка крови.

– Змея, – продолжал тем временем Хефе, постучав по шприцу пальцем, – для драматического эффекта. Мне нравится разыгрывать сцены. Конечно, в прежние времена я бы использовал именно змею. Ах, старые добрые времена, – ностальгически протянул он, направляясь к Квинну.

Кровотечение из ранки от змеиного укуса не прекращалось.

– А вот это, – показал Хефе шприц Квинну, – синтезированный яд, который мы сами производим. ЦРУ его охотно закупает. Он очень быстро парализует жертву.

Хефе всадил шприц Квинну в шею и выпустил яд.

Квинн, широко раскрыв глаза, попытался сделать шаг назад и не смог. Мгновение спустя охранники отпустили его, и он упал на колени.

Ника кричала, пока ее голосовые связки не дрогнули, пока не заболело в горле и она смогла только выдавить имя: «Квинн».

Квинн начал задыхаться. Он больше не мог стоять на коленях и резко упал вперед.

– Есть противоядие, – небрежно заметил Хефе, глядя на Интеграла.

Он вытащил другой шприц из холодильника.

– Но ввести его нужно в течение пяти минут. Вот сколько времени у тебя есть, чтобы взломать этот код.

От Квинна исходили отчаянные булькающие звуки.

– Интеграл, – всхлипывала Ника, – сделай, что они хотят.

Чья-то сухая рука зажала ей рот.

Интеграл больше не слушал. Он начал писать, бессвязно бормоча что-то о ключе, наборе принципов и последовательностей. Он так сильно сжал карандаш, что грифель выглядел как черный коготь.

– Четыре минуты, – сказал Хефе.

Ника плохо видела сквозь слезы. Она ничего не могла сделать, и ей оставалось только молча ждать, предоставив Интегралу минуту тишины, в которой он нуждался. Квинн неподвижно лежал на полу.