Выключите свет!

Не заметив порога, он споткнулся, снова воскликнул «Упс!» и, посмотрев на Бенни, заулыбался.

– Раз-ве те-бе не хо-те-лось бы и-меть та-ко-го дру-га?! – повторил Бенни гораздо громче.

– Ну разумеется! – воскликнул приятель. – Всякому из нас хотелось бы! Представь, вот если бы у меня появился жираф… Вот было бы круто!

Протиснувшись сквозь толпу, мальчики поднялись по лестнице на второй этаж. Кроме них, никто не разглядел выглядывавшей из рюкзака черепахи. Мистер Моррисон объяснял, это всё оттого, что большинство людей не замечает, когда рядом с ними происходит что-то необычное – взрослые вечно заняты чем-то другим.

Но для того чтобы тайна волшебных питомцев действительно оставалась тайной, мистер Моррисон на всякий случай выдумал ещё один магический трюк: звери могли «замирать», и тогда на вид их никак было не отличить от обычной плюшевой игрушки…

Войдя в класс, Бенни уселся и, достав Генриетту, пересадил её в коробку из-под обуви, в которой она предпочитала коротать время в школе.

При виде мисс Корнфилд зверям, разумеется, замирать было совершенно необязательно, а потому у каждого животного в классе было своё законное место: лис Раббат, как правило, устраивался у ног Иды, хамелеон Каспар восседал у Анны-Лены на парте, а пингвин Юрий любил прятаться за вешалкой.

Пепперони носился туда-сюда, потягивая пятачком, чтобы вынюхать, где спрятано яблочко или шоколадный батончик. Завершив обход, поросёнок, как правило, плюхался на паркет и внимательно следил за происходящим на уроке.

Как и все волшебные звери, он прекрасно понимал человеческую речь.

Между собой животные тоже могли общаться. Но о том времени, что каждый из них провёл в зверинце мистера Моррисона, о том, как он учил их притворяться плюшевыми игрушками или готовил к тому, что их ждёт впереди, они рассказывали очень редко.

– Я найду вам самого лучшего друга, какой только может быть, – обещал им владелец зверинца. – И вы будете помогать ему, чем только сможете.

Большинство зверей с нетерпением мечтали о том мгновении, когда они познакомятся со своими будущими спутниками.

– Ваш друг – единственный, кто будет вас понимать. За исключением меня, конечно, – продолжал Мортимер Моррисон. – Не забывайте об этом, иначе начнётся полный беспорядок!

Так что если Пепперони прямо во время урока отпускал какой-нибудь комментарий – «Какая чепуха!», например, – то его слышал только Шоки, учительница же ни о чём и не подозревала.