Миг столкновения

– Джонас! Ты не видел мои синие шорты?

– Нет. То есть, кажется, они в стирке.

Бека рычит. Минимум половина ее реплик в общении со мной приходится на рычание.

– Я их надеть хотела!

– Тогда сама свою одежду стирай.

Продолжая рычать, Бека подходит к платяному шкафу, нарочно топает. Делаю глоток кофе. Когда и посмаковать горечь, как не сейчас.

– Что стряслось?

Это первое, что выдает Сайлас по телефону. Мой старший брат работает в кофейне начальником смены, на заднем плане слышатся знакомые звуки: урчит вспениватель молока, переговариваются официанты.

– Сайлас, ты не мог бы пораньше освободиться?

– Что? Да я специально в самую раннюю смену прошусь, чтобы успеть домой прежде, чем ты в ресторан уйдешь.

– Да, конечно. Только я пообещал кое-куда сводить Лию – и забыл.

– А Беку с Исааком ты разве не можешь прихватить?

Еще бы. С удовольствием. Оставлю их на обочине, снабжу табличкой: «Бесплатно в хорошие руки».

– Вчера я их под домашний арест посадил.

Следует пауза.

Сайлас молчит, но в телефонном пространстве слышны слова, много раз сказанные между мной и Сайласом. Что, если Исааку взбредет провести дома научный эксперимент? Что, если Бека сбежит с подружками на озеро? Узнает ли об этом мама? Может, это событие выведет маму из ступора. Или не выведет. Оставить Исаака с Бекой дома с мамой – все равно что оставить их совершенно одних. Но ведь Беке уже одиннадцать.

– Ну так оставляй, только маме скажи. Ничего с ними не случится.

Связь прерывается, я в ужасе перед своим следующим шагом.

Не могу определить, когда стал сам себе казаться надзирателем, запертым в психушке вместе с пациентами.

Дверь в мамину спальню приоткрыта, я медлю, прежде чем войти. С тех пор как умер папа, мама больше времени проводит в спальне, чем при его жизни. В хорошие дни она хоть со скрипом, но поднимается с постели. В плохие дни мне кажется, я смотрю замедленную съемку ее умирания.

– Мама?

Она реагирует так, словно нас разделяет часовой пояс. Вымучивает улыбку.

Никогда к этому не привыкну. Затворничество выбелило ее щеки. Раньше они были такие румяные. От смеха. От беготни по двору с Исааком и Лией.

– Привет, дружок.

– Привет.

Подхожу к ней ближе – но не настолько близко, чтобы присесть на кровать.

– Мам, я обещал, что свожу Лию в студию росписи керамики. Сайлас вернется с работы после десяти, поэтому Исаак с Бекой пару часов побудут дома.

– Ладно.

Она поворачивается в постели, ко мне лицом.