Дорога в лето

Я не успеваю среагировать, как Мак выкидывает вперед свою мощную руку. Репортер падает на землю вместе с камерой, которая издает хруст.

– Это нападение! – вопит папарацци.

Ди исчезает внутри автобуса, а Мак останавливается и отвечает:

– Нет, нападение – это когда вы схватили мисс Монтгомери за руку. Согласно закону вашего штата, раздел четыре, статья «Б».

– А ты, можно подумать, юрист!

Парень встает на ноги и злобно таращится на Мака своими маленькими поросячьими глазками. Я вижу, что он хочет спровоцировать телохранителя на скандал.

Мак смотрит ему прямо в глаза с высоты своего немаленького роста.

– Именно.

Я злорадно смеюсь репортеру в лицо, а он снова начинает:

– Публика имеет право знать, что Лайла Монтгомери – не лучший пример для подражания. Она всего лишь неразумный ребенок, который не отличает…

Не успевает он закончить предложение, как я оказываюсь рядом с ним, готовая вцепиться ногтями в его наглую физиономию, однако Мак ловит мою загипсованную руку.

– Иди в автобус, Риг, – спокойно говорит Мак.

Сделав глубокий вдох, я поднимаюсь по ступенькам, однако не удерживаюсь от искушения и оборачиваюсь. Репортер открывает рот, чтобы сказать гадость, а я вскидываю руку, чтобы остановить его. А может, ударить. Я оглядываю остальных – взрослых людей, готовых вцепиться в горло невинной девочке, – и мое южное воспитание дает о себе знать.

– Как вам не стыдно! Взрослый мужчина, а ведете себя так подло!

– Хватит, Риган, – останавливает меня Мак.

Я забираюсь в автобус, пока не разозлилась еще больше, и водитель закрывает за мной дверь. Ди скорчилась на полу, закрыв лицо руками. Сажусь возле нее, опираясь спиной на диван, а она устраивается поближе ко мне и горько плачет, судорожно хватая ртом воздух.

Сколько раз она вытаскивала меня черт знает из каких передряг! Забирала из сомнительных баров, буквально отскребала меня пьяную от тротуара после рождественской вечеринки у Джен Макнелли… а сколько раз Джимми нес меня на руках до машины! Ди помчалась бы спасать меня в ад! Она тихая и скромная, но, если потребуется, будет бороться до последнего.

От плача она начинает икать, как маленький ребенок, только теперь все намного хуже, чем в детстве, когда мы разбивали себе коленки. Это взрослая боль, и сейчас Ди могут утешить только ее мама или Пич. Мы по уши в дерьме, и тем не менее я шепчу ей:

– Все хорошо. Все в порядке.