Дорога в лето

Ди маленькая и хрупкая, но обладает очень мощной энергетикой и хорошо владеет собой.

Я смотрю на фото. Это отличный снимок, но я не понимала, что он все это выражает. Снова поворачиваю экран к себе.

– Ну да, спасибо.

– Ты давно фотографируешь?

– Три года. С девятого класса.

– И ты хочешь… стать папарацци?

Вот гад!

– Почему обязательно папарацци? Я хочу фотографировать концерты, политические события, красивые места, страны, охваченные революцией. Фотографии, которые сопровождают новости.

Фотожурналистика.

От моей искренности его тон смягчается.

– Ты талантлива.

– Ты видел только одно фото. И на нем твоя девушка.

Он резко поворачивается ко мне.

– Чего-чего?

– Я в курсе, это рекламный ход. Но согласись, в нее все влюблены.

Мэт качает головой.

– Я люблю Ди как брат, понимаешь? Она очень похожа на мою сестру. Не думаю, что смог бы полюбить ее по-другому, даже если бы захотел.

Я борюсь с искушением наморщить нос. Ему всего лишь девятнадцать, и я надеюсь, он не думает, что я для него слишком мала.

Это разрушило бы все мои планы. Ничего серьезного, просто флирт ради флирта. Поиграть в кошки-мышки. Я, конечно, буду кошкой, а Мэту достанется роль мышки.

– К тому же, – задумчиво произносит он, – мне всегда больше нравились темноволосые девушки.

И в довершение всего показывает мне свои ямочки. В груди разливается тепло, но я сдерживаюсь и качаю головой.

– Откуда в тебе столько самоуверенности?

– Слава избаловала. Кроме того, я знаю, что Ди до сих пор расстроена из-за… сама знаешь кого.

Он вроде неплохой парень, – добавляет Мэт, глядя на меня.

Его голос тих и мягок, словно о таких грустных вещах нельзя говорить обычным голосом.

– Да, очень хороший.

Я вспоминаю, как Джимми таскал меня на руках к грузовику после пьяных вечеринок, как избил в раздевалке Пита Хэрмона, когда тот назвал меня шлюхой, и как смотрел на мою лучшую подругу, будто никогда не видел девушку прекраснее.

– Но Джимми считает, что тянет Ди назад.

Ему кажется, что без него ей будет лучше.

Мэт качает головой.

– По-моему, это глупо. Они оба так страдают в разлуке, что просто должны быть вместе.

– Да.

Мои руки сложены на коленях, одна из них все еще в гипсе. По какой-то причине я впадаю в меланхолию.

– Должно быть, приятно, когда тебя так любят. Джимми любит Ди больше жизни, и, хотя они не вместе, она об этом знает.

Тут же на меня накатывает обжигающая волна стыда.