Песнь Давида

Шесть месяцев назад у нас родилась дочь Кэтлин. Таг расплакался, когда впервые взял ее на руки, и ему было совершенно наплевать, что он должен поддерживать образ крутого парня. Он выглядел таким счастливым… В гармонии с собой.

А теперь, по какой-то необъяснимой причине, он ушел.

Покинул Милли. Покинул «Команду Тага», свой бизнес, планы на титульный бой, все. Он покинул меня. И ничто из этого не имеет смысла. Если и были какие-то предвещания, то я их не увидел. А ведь я тот парень, который должен замечать то, чего не могут остальные.

Меня зовут Моисей Райт – медиум, художник, лучший друг, – и я не заметил признаков.

Глава 1

Моисей

Таг не оставил записки, и в его доме было чисто. Более чем чисто – все вещи собраны по коробкам и увезены, к окну приклеена табличка о продаже. Таг едва ли чистюля – маленький недостаток, над которым ему пришлось бы поработать, если бы к нему переехала Милли. Очевидно, что к нему приходила уборщица, но, когда я ей позвонил, она ничего не смогла мне рассказать.

Никто ничего не знает. Таг никому не говорил, что собирается уехать. Его дом выставлен на продажу, машины нет. Его самого нет. И он не оставил новый адрес.

Но в его тренажерном зале нашелся конверт с именем Милли. Внутри были ключи – от ее входной двери, от тренировочного помещения, еще один от бара, а также от шкафа с документами в его кабинете. Прошло много времени, но в конечном итоге нам удалось подобрать ключи к их замкам. У меня не возникло впечатления, что Таг отправлял нас в бессмысленную погоню.

Это тоже не в его стиле. Он просто не хотел, чтобы мы нашли его. И это пугало меня до чертиков.

В верхнем ящике серого шкафа обнаружилась коробка из-под обуви, наполненная кассетами. На них была бугристая наклейка с именем Тага и номером. Также в коробке был маленький кассетник – знаете, такой с кнопками сбоку и динамиком, занимающим большую часть, еще немного похож на рояль.

Когда я спросил Милли, знает ли она, что это за кассеты, она удивленно провела по ним пальцами и кивнула:

– Должно быть, ему отдал их мой брат Генри.

В его комнате еще с незапамятных времен стоял кассетник. Раньше Генри частенько представлял себя спортивным журналистом и записывал собственные репортажи: смотрел матчи нашего отца и комментировал их, как какой-нибудь Боб Костас. Перед смертью мама купила ему диктофон, но у Генри дурацкая привычка ничего не выкидывать. Наверное, он отдал их Тагу.

Тагу нравится все, что можно потрогать. В этом они с Милли похожи.