Новое начало

В центре я приклеила фото с тринадцатого дня рождения Морган: Кайли вытягивает губы трубочкой, Морган раскраснелась в свой пластиковой тиаре, Тесса улыбается сдержанной искренней улыбкой, а я морщусь от едва сдерживаемого смеха. Фотографии всего три года, но на ней я юная и беззаботная, я понятия не имею, что жизнь может быть изощренно жестока.

Я окружила наш снимок глянцевыми журнальными картинками: пурпурное платьице для коктейлей, букет пионов, морской берег, ярко-алый и розовый маникюр, трехъярусный торт, серьги с инкрустацией, высоченные атласные туфли на шпильках.

Сверху наклеила тоже вырезанные из журнальных заголовков слова: «Радуйся солнцу!» и «Девочки, люблю вас!».

Господи, как я выбрала такие картинки? Я никогда не носила и не буду носить обтягивающее мини и красить ногти в алый или ярко-розовый. В моем шкафу полно балеток и только три пары обуви на каблуках. Торт красив как идея, но аппетита не вызывает. Морской берег? Я точно не хочу видеть столько воды поблизости.

Я сняла коллаж и осторожно открепила фото в центре, наклеив его на новый лист бумаги. Пролистала стопку старых журналов, откуда вырезала фото телевизора и книжной полки. Впрочем, вряд ли стоит ставить эти вещи на первое место.

– Пейдж! – вдруг громко позвала мама.

Я взглянула на телефон: Тесса приедет минут черед двадцать, не раньше.

– Пейдж, пожалуйста, спустись!

Я нахмурилась, понимая, что сейчас меня ждет лекция о незыблемости комендантского часа и безопасном поведении на вечеринках.

Однако, спустившись, я увидела маму за кухонным столом. На столе красовался только бокал красного вина. Обычно рядом с мамой всегда был какой-нибудь текст: или она редактировала статью для журнала «Материнство», или читала очередную книгу о родительстве, на которую требовался отзыв в книжную колонку.

Я на мгновение замерла, неприятно удивленная, и принялась перебирать список возможных прегрешений, которые могли заставить мою маму рассердиться и отложить все в сторону ради разговора со мной.

Но когда я села напротив нее, мама взглянула скорее задумчиво, чем сердито.

– Что случилось? – с фальшивым спокойствием спросила я.

– Хочу поговорить с тобой кое о чем… – Она умолкла, чтобы пригубить вино. Затем «пригубить» превратилось в полноценный глоток.

Я не сводила с нее глаз. Мама отставила бокал и сделала глубокий выдох.

– Я… я снова хожу на свидания.

Я почувствовала, что мои брови сами полезли на лоб.