Закон Моисея

– У дедушки Шеперда был конь по кличке Хондо, прадед Сакетта. Помнишь?

– Нет.

– Да, логично, ты была слишком маленькой. Хороший был конь. Дедушка очень его любил, прямо как ты Сакетта.

– Ты показывал ему фотографии?

– Кому? – папа удивленно посмотрел на меня.

– Моисею. Разве это не его работа? Я слышала, как миссис Райт говорила маме, что его хотели отправить в колонию для несовершеннолетних за вандализм или за порчу имущества. Видимо, он любит рисовать. Миссис Райт сказала, что это что-то компульсивное, что бы это ни значило.

Я просто подумала, что это ты его попросил разрисовать амбар.

– Гм-м, нет. Но мне нравится.

– И мне, – от души согласилась я.

– Если это все-таки он сделал, а других вариантов у меня нет, то у него настоящий талант. Однако Моисей все равно не может рисовать где и что попало. Кто его знает – может, в следующий раз ему вздумается нарисовать Элвиса на нашем гараже.

– Мама будет в восторге.

Папа посмеялся над моим саркастичным комментарием, но он не шутил.

Вечером он объявил, что собирается проведать Моисея с Кэтлин Райт, и я молила взять меня с собой.

– Я хочу поговорить с Моисеем!

– Георг, я не хочу ставить его в неловкое положение. Если ты будешь стоять и слушать, как я его отчитываю, он наверняка смутится. Эта беседа не нуждается в зрителях. Я просто хочу дать ему понять, что, каким бы он ни был талантливым, он не может и дальше вытворять такие вещи.

– Я хочу, чтобы Моисей расписал стену в моей спальне. У меня есть кое-какие сбережения.

Так что ты ему скажешь, что он не может рисовать где попало, а затем я дам ему место, где он сможет разгуляться. Так пойдет?

– И что ты хочешь, чтобы он нарисовал?

– Помнишь сказку, которую ты рассказывал мне в детстве? О слепце, который каждую ночь превращался в лошадь, а на рассвете снова становился человеком?

– Да, эту историю еще рассказывал мне мой отец.

– Я частенько о ней вспоминаю и хочу, чтобы Моисей изобразил ее на моей стене. Или, по крайней мере, белого коня, убегающего в облака.

– Сперва спроси разрешения у мамы. Если она не против, то и я за.

Я тяжко вздохнула. С мамой договориться будет сложнее.

– Это всего лишь краска, – проворчала я.

Как ни странно, мама была не против, но ее беспокоило присутствие Моисея в моей спальне.

– Он такой угрюмый, Джорджи, это даже немного пугает. Честно говоря, я не знаю, как относиться к вашей дружбе. Понимаю, с моей стороны, это не очень великодушно, но ты – моя дочь.