Токио. Долго и счастливо

Это как однажды я искала лифчики в интернет-магазинах, а две недели спустя меня повсюду преследовали рекламные объявления с грудью. В некотором смысле сейчас я была общественным достоянием.

– Зум-Зум.

– М-м? – Смотрю на маму.

– Нас должны здесь встретить.

Точно. Посол Саито говорил, что в аэропорту меня встретит императорская служба безопасности, вот только… здесь или в Токио? Не знаю. И не уточнила. Мама явно не оценит мое недостаточное внимание к деталям, поэтому я говорю лишь одно:

– Мам.

Все будет хорошо. Со мной все будет хорошо.

Она хватает меня за плечи.

– Тебе пора… идти. – На последнем слове она всхлипывает.

У меня в горле ком.

– Я не поеду. – Мама с силой толкает меня. – Ай, мам.

– Нет. Это я выдворяю тебя из гнезда. – И крепко обнимает.

У меня голова кругом. Я знала: в последний год учебы многое изменится, но думала, что все будет по стандарту. Выпускной. Вручение аттестатов. Колледж.

Отпрянув, рукавом смахиваю слезы пополам с соплями.

Мне уже плевать на слоняющегося рядом портье. Мама снова захватывает меня мертвой хваткой.

– Старайся держаться подальше от неприятностей.

Хм-м. Можно подумать, я такая проблемная.

– Я скоро вернусь, – заверяю маму. – Через две недели.

– Через две недели, – повторяет она. На ее лице застыла маска испуга, поэтому я улыбаюсь чуть шире. Должен же хоть кто-то выглядеть смелым. – Думаю, это время пойдет тебе на пользу, – говорит она с натянутой улыбкой. – Ты заявишь о себе.

Я горжусь тобой.

Почему мамы так и норовят заглянуть в самые темные уголки твоей души? Что ж, признаю. За всю свою жизнь я никогда не была лидером. Просто не наделена этой космической силой. Ну не дано мне. Я всегда была в роли напарника. Мое единственное предназначение – поддерживать героев, оставаясь на заднем плане, или, быть может, в один прекрасный момент на экране пожертвовать жизнью во имя всеобщего блага. До сих пор я прекрасно справлялась с этой ролью.

Падать не больно, если летаешь невысоко. Но сейчас я каким-то образом оказалась в центре внимания, и от этого мне немного не по себе. Чувствую себя не в своей тарелке.

Еще одно долгое объятие. Мы с мамой прощаемся. Двойные двери открываются, и я направляюсь к стойке «Японских авиалиний». Я не оборачиваюсь, но точно знаю: мама смотрит мне вслед до последнего, пока я не скрываюсь из виду.

Дзинь.

По всему салону загораются лампочки.