Другая Блу

– Ну, продолжайте, – протянула я, поправляя волосы.

На доске большими буквами было написано: «мистер Уилсон». Я перевела взгляд на обладателя имени. Он смотрел на меня, подняв брови и слегка улыбаясь. Ему не мешало бы подстричься, темные кудри уже падали на лоб. Выглядело так, будто он пытался обуздать их, но в первый же день в средней школе Боулдер-Сити они подняли восстание и одержали победу. Разглядывая его, я не поверила своим глазам, изо всех сил стараясь не рассмеяться вслух. Он выглядел студентом.

Нет, правда, если бы на нем не было поспешно завязанного галстука поверх голубой рубашки и брюк цвета хаки, я бы наверняка приняла его за какого-нибудь ассистента.

– Добрый день, – вежливо поздоровался он.

Британский акцент! И что же парень с британским акцентом делал в Боулдер-Сити, штат Невада? Его голос звучал дружелюбно и тепло, и ему как будто было безразлично мое демонстративное пренебрежение. Он взглянул на список, который стоял на пюпитре справа от него.

– Ты, должно быть, Блу Экохок…[2 - Blue Ecohawk, от hawk – ястреб.]

Он замолчал, недоверчиво рассматривая запись. Да, мое имя обычно озадачивало. Волосы у меня темные, но глаза голубые, и я не очень-то похожа на индианку.

– А вы, должно быть, мистер Уилсон, – в тон ответила я.

Класс рассмеялся, а мистер Уилсон улыбнулся.

– Верно. Как я уже сообщил твоим одноклассникам, ко мне можно обращаться просто «Уилсон». Конечно, не когда вы опаздываете или ведете себя неуважительно, в таких случаях я буду признателен обращению «мистер», – мягко закончил он.

– Что ж, в таком случае я лучше остановлюсь на «мистере Уилсоне». Потому что я обычно опаздываю и всегда веду себя неуважительно, – мило улыбнулась я в ответ.

Мистер Уилсон пожал плечами:

– Посмотрим.

Он смотрел на меня еще секунду. Разрез его серых глаз придавал ему немного скорбный вид, как у тех собак со слезящимися глазами и печальным выражением. Да, на весельчака он похож не был.

Я снова вздохнула. Вот не хотела же учить историю. Никогда ее не любила. Еще и история Европы, хуже и быть не может.

– Больше всего я люблю литературу. – Мистер Уилсон наконец отвел взгляд от моего лица, приступив к описанию курса. Он произнес слово «литература» всего в четыре слога: «лить-ра-ту-ра».

Я поерзала, устраиваясь поудобнее, и сердито уставилась на молодого профессора.

– Вы, должно быть, задаетесь вопросом, почему я преподаю историю.