Глупые комиксы, розовые «мартинсы»

Быстро соорудив из канцелярской резинки и скрепки самострел, я поразил конопатую цель. И даже не стал притворяться, что я ни при чем. Просто стоял, скрестив руки на груди. Соколов, конечно, не выдержал такой наглости и, наклонив вперед голову, двинулся ко мне, по дороге сметая подвернувшиеся так некстати парты. А когда наконец приблизился, я быстро отскочил так, чтобы между нами оказался стол. Федор навалился на него, пытаясь меня достать, и смахнул все со столешницы на пол. Бумаги с тихим шелестом разлетелись, и звякнуло что-то металлическое.

– Фига себе!

Соколов наклонился и поднял звякнувший предмет с пола. Отложив поединок на потом, я подошел ближе. В руках Федор держал ключ необычной формы.

– Я знаю, от чего он, – сказала Валя, заглядывая через плечо Соколова.

Она рассматривала большой, с Федькину ладонь, затейливый ключ.

– От кладовки, – Валя кивнула на дверь в углу класса. – Я видела, как Лариса Сергеевна однажды ее открывала.

– И что там? – спросил Соколов.

– Не знаю, – Валя пожала плечами.

 – Она меня заметила и выгнала. Это еще в шестом классе было.

– Наверняка она там прячет трупы двоечников, – заметил я.

– Тогда ты бы уже давно там был, – заметила Валя.

– Ты злая, – обиделся я, глядя, как Рита спрыгивает со стола и идет к нам.

В душе я радовался, что Соколова не оказалось рядом, чтобы снять ее с парты.

– О, а вдруг у нее там ответы к ЕГЭ?! – предположил он.

Соколов метнулся к двери, по пути едва не сбив Риту с ног. Та развернулась и отправилась за Федькой, а я – за ней.

Валя бросила швабру и тоже подошла к двери в кладовку. Соколов повозился с замком, и в конце концов ему удалось повернуть ключ, не сломав, и щелкнуть выключателем. За дверью оказалась длинная узкая комната с полками от пола до потолка. На них стояли чучела животных.

– Ух ты! – восхитился Соколов, заходя внутрь, – как в музее!

– Точно, – согласилась Валя.

Друг за другом мы двинулись вдоль полок, рассматривая экспонаты. Вначале были мыши, суслики, еще какое-то мелкое зверье, но в конце стали попадаться стеклянные банки с заспиртованными зародышами животных.

– Интересно, почему она их тут хранит? – спросила Валя.

Я взял в руки банку. Внутри, на распорках, в жидкости плавала препарированная крыса. Подобное я видел в Кунсткамере. Мы ходили туда с родителями, и они еще долго прикалывались над тем, что меня едва не вывернуло прямо в зале.

– Наверное, потому, что такое нельзя показывать детям. Чтобы не сломать нежную психику.