Гном Хербе и Леший

– Запоминай, леший, – учил он Цвоттеля. – Нижняя дверца – это поддувало. Огню нужен воздух. Тогда он по-настоящему разгорится.

– И останется внутри, в этом белом ящике? – опасливо спросил Цвоттель.

– Куда же он денется? Разгорится, согреет печку. А печка – комнату. И плита раскалится. Тогда и кашу можно на ней сварить.

– А дым нам глаза не разъест?

– Дым через дымоход уйдёт на улицу. Отличную печку сложил Мёллер Печник.

– Мёллер? Печник?

– Ну да, печник. И каменщик. А ещё трубочист. Два раза в год он обходит все дома в Ближнем лесу и прочищает дымоходы.

Весной и в начале зимы. Мёллер Печник – надежный работник, – сказал Хёрбе и принялся варить кашу.

Загогулина

Самая густая каша получается из муки буковых орешков.

Самая сладкая каша – на ежевичном сиропе.

Самая душистая – если её заправишь лепестками арники.

Самая жирная – от столовой ложки орехового масла.

И самая красивая каша получается, когда её украсишь веточкой сушёной мяты.

– Готово! Садись есть, леший.

Хёрбе достал с полки две тарелки, наполнил их горячей кашей и поставил на стол.

– Вот тебе ложка, леший.

Цвоттель обнюхал непонятную деревянную штуковину и подозрительно спросил:

– Для чего эта загогулина?

Хёрбе рассмеялся:

– Я же тебе сказал, Цвоттель, это ложка. Зачёрпывай ею кашу и отправляй в рот. Вот так, понятно?

– Ха! – воскликнул Цвоттель. – Нужна мне твоя загогулина! Да мой язык получше любой загогулины. Лешие не зачерпывают. Они вылизывают. Гляди!

Гном не успел и ахнуть, как леший Цвоттель сунул кончик языка в самую серёдку горячей каши.

– А-а-а! – завопил леший, хватаясь лапой за обожжённый язык.

Он просто ошалел от неожиданности.

Ни разу в жизни не пробовал он ничего вареного, а тем более горячей каши.

Гному стало его жалко.

– Попробуй все-таки ложкой, Цвоттель, – сказал он мягко. – Зачерпни для начала немного и подуй, чтобы каша остыла.

Цвоттель опасливо глядел на дымящуюся кашу.

Не лучше ли нарвать ягод? И сыт будешь, и язык не обожжёшь.

Наконец он решился, копнул ложкой кашу и долго-долго дул на неё, разбрызгивая по столу. Потом осторожно сунул ложку в рот. И застыл, зажмурился.

– Ну как, Цвоттель? – нетерпеливо спросил Хёрбе.

Цвоттель сморщил нос, открыл один глаз, потом второй. Облизнулся.

– Да-аа, – сказал он, – вот, значит, что такое каша. Ничего. Сладкая. Если бы ещё не была такой горячей.

После третьей ложки леший вошёл во вкус. Он быстро опустошил тарелку.