Сокровища Анны Моредо

Длиннющие ноги, не обратить внимания на которые не было никакой возможности, без предупреждения переходили в выпуклый рельефный зад и, через тонкий перешеек изящно изогнутой талии, заканчивались настолько убедительной грудью, что далее вверх мужские глаза Линареса подниматься отказывались. Комиссар попробовал несколько раз и все равно тормозился на этих прелестях, не в силах перевести взгляд выше. Выбранный моделью фасон платья состоял из минимума ткани, вряд ли по совокупной площади превышающий размеры галстука Линареса.

Супермодель, впрочем, такое внимание нисколько не смущало – очевидно, к подобной мужской реакции на собственную персону она давно привыкла.

С третьей попытки, собрав волю в кулак, комиссар добрался-таки до лица красавицы. Оно было накрашено так, словно через минуту должно было появиться с номером на Евровидении. Тени, густо перемешанные с золотыми и серебряными блестками, были нанесены на все веко. Ярко-вишневая помада полыхала на губах, темнели утопленные в щеках скулы.

Длинные, ниже лопаток, завитые волосы – то ли в полном беспорядке, то ли в полном порядке – но очень натурально и привлекательно обрамляли вытянутый овал лица. Ресницы, очевидно накладные, были такого размера, что скорее напоминали крылья бабочки-махаона.

Обращаясь к Линаресу, супермодель, во-первых, подошла к нему вплотную, а, во-вторых, захлопала ресницами так, что комиссар почувствовал на своем лбу поднятый ими поток воздуха. Благодаря модельному росту, который к тому же складывался с длиннющими шпильками ее туфель, красавица была выше комиссара на голову с четвертью, минимум.

– Я приходила стать богатой, – заявила модель, наклонившись к нему. – Пожалуйста!

– Что? Я вас не понял, сеньорита, – захлопал в свою очередь глазами Линарес.

– Мне нужны деньги богатства, – сказала модель, сложив перманентные брови печальным «домиком».

И добавила, как нечто устраняющее любые вопросы:

– Мой брат.

Комиссар пришел в естественное замешательство.

– Повторите, если не трудно, – попросил он девушку.

 – Судя по всему, я не все понимаю.

Модель взяла его за руку, отчего на лысине Линареса сами собой зашевелились волоски, а по спине побежали полные восторга мурашки. Будто объясняя ребенку нечто очень простое и одновременно важное, модель с придыханием выдала очередную ахинею:

– Богатство мой бедный брат. Я приходила. Дайте, пожалуйста. Сейчас.

И закрепила сказанное такой улыбкой, что Линарес пожалел, что женат.