Теплоход

Как языческое божество, был вожделенным кумиром людских страстей и пороков.

За другой стеклянной стеной павлины свесили пучки хвостов, собрали воедино золотые и зеленые звезды, выставили шеи в голубых и изумрудных кашне. Короны из рубинов и топазов венчали их маленькие горделивые головы.

Есаул чувствовал бесшумные ожоги цвета, словно огненные поцелуи незримого духа.

– Господа желают сделать заказ? – Официант в предупредительном поклоне, словно уличный фонарь, навис над столиком, раскладывая тяжеловесные карты.

Все трое отказались от вина, предпочитая свежевыжатые соки. Куприянов выбрал блюдо французской кухни – мясо провансальского теленка в вине. Малютка остановил свой выбор на японском блюде – королевские креветки, нагулявшие свою золотистую плоть в потоках Куросио. Есаул заказал средиземноморскую рыбу сибас, попросив приготовить ее на пару. Официант устремился выполнять заказ столь пылко и трепетно, словно речь шла о спасении собственного ребенка.

– Действительно, теплоход – великолепный повод начать предвыборную компанию. – Есаул, как мог, изображал восхищение, будто являлся страстным сторонником Куприянова. – Волга – великая русская река, откуда видна и слышна вся Россия. Сам теплоход – образ святого ковчега, где собрались избранные мира сего, уцелевшие от потопа. Две столицы – два извечных полюса, меж которых колеблются чаши русской истории. И, наконец, свадьба – образ грядущего расцвета, мистического бракосочетания, венчания на царство, символ плодоношения и продолжения рода, что столь актуально при нынешнем демографическом кризисе.

Куприянов с недоверием слушал.

– Действительно, я полагаю, у меня будет возможность объясниться с народом и элитами и нарисовать тот образ России, к которому я стану стремиться во время моего президентства, – заметил он, строго посмотрев на Есаула. – К тому же я укажу народу на врагов, которые мешают сделать Россию процветающей, обеспечить людям достойную жизнь.

В его барственном рокочущем голосе прозвучала угроза, из мягких кошачьих лап показались когти.

– Вы, Аркадий Трофимович, блестящий оратор. – Есаул верноподданно заглядывал в глаза Куприянова, изображая покаяние поверженного соперника. – Ваша речь предельно убедительна. К тому же природа наградила вас изумительным баритоном, с которым вас могли бы принять в театр Ла Скала. Мне говорили, вы замечательно исполняете арии Верди.