Теплоход

Так нет же, суки, пропьянствовали.

Есаул, бледный и истовый, смотрел в небеса, пославшие ему загадочный, укрепляющий знак.

Глава шестая

В недрах корабля мягко зарокотало. Бархатно задышало железо палуб. Махина теплохода плавно отвалила от пристани, оставляя на берегу кортежи, слуг, охрану, благословляющего Патриарха, машущего исступленно мэра.

Два оркестра страстно и пылко взыграли, знаменуя отплытие. На носу бушевал новоорлеанский диксиленд – десяток негров в красных жилетках. Дули, сияли медью, выпучивали фарфоровые белки, раскрывали красные рты, оглашали залив музыкой Миссисипи.

Случившийся рядом прокурор Грустинов не удержался, заколыхал тучным телом, задвигал локтями, как если бы тер себе спину махровым полотенцем. Здоровенный негр, выворачивая красные губы, игриво ему подмигнул, намекая на возможность близких отношений.

На корме играл струнный одесский джаз – в фиолетовых куртках, галстуках-бабочках, чернявые, глазастые, очаровательно-порочные музыканты. Взмахивали смычками, рвали струны, картинно изгибались, встряхивали кудрями.

Губернатор Русак, услышав музыку милых сердцу местечек, не удержался и стал отплясывать «семь-сорок».

На воде разгорался праздник. По всему заливу из темных глянцевых вод вырывались салюты, взмывали огненные вихри, полыхали сгустки пламени. Продернутые под водой огненные жгуты взмывали фонтанами света, описывали вензеля, рисовали виньетки. На темной поверхности алмазной нитью загорелась вышивка – два имени: «Луиза» и «Франц», и рядом – рубиновое, всплывшее из глубин сердце.

– Франтик, это чудо какое-то! – обнимала суженого Луиза Кипчак. – Давай скорей прыгнем в воду. Наш домовой хочет поплавать среди такой красоты! – Франц Малютка начал было раздеваться, но потом опомнился, завороженно смотрел на пламенные письмена.

Провожая теплоход, плыли яхты, моторные лодки, веселые кораблики, все в гирляндах, в цветных лампадах, как светящиеся алтари, плавучие часовни. Куприянов самодовольно улыбался, кланялся проплывавшим яхтам, послал воздушный поцелуй какой-то женщине, махавшей ему цветами.

На палубах слуги с подносов раздавали бокалы, в которых метались искры салюта. Казалось, вино было почерпнуто прямо за бортом, из рубиново-алых волн, из золотистых разливов, из шипящих огненных брызг.

Над заливом появились дельтапланы. Перепончатые драконы попадали в лучи прожекторов, вспыхивали орнаментом своих отточенных крыльев, как восхитительные исчадия ада.