Теплоход

Просвещенная Европа думала, как обезвредить урода, как умертвить его в этой гигантской матке между Карпатами и Хинганом, как вернуть русских в семью народов. Европа посылала в Россию своих посланцев, которые проникали в княжеские терема и царские дворцы, входили в доверие к русским правителям, пытаясь изменить уродливый вывих истории. Большинство из этих замечательных, просвещенных людей осталось неведомо, лишь некоторые запечатлели себя во времени, ибо так пожелало тайное общество, к которому они принадлежали. Вся русская политика – это борьба тайных обществ, окружавших царский престол, с упорным безумием русских вождей, возвращавших Россию на «особый путь».

Россия – это внематочная беременность мира, оплодотворенного сбесившимся, прилетевшим из Космоса сперматозоидом…

Есаул вслушивался в произносимые фразы, стараясь угадать заключенный в них тайный смысл. По палубе, где они стояли, двигались гуляющие пассажиры, наслаждаясь теплотой чудесной бархатной ночи с уплывавшим заревом Москвы. К ним приближался посол Киршбоу, триумфатор, меткий стрелок, поймавший в ловчую сеть прелестную наяду.

Вышагивал небрежной походкой баловня, которому нет равных. Приблизился, рассмотрел в сумерках носатое лицо Добровольского, его медно-красный парик. Изменил осанку. Вытянулся, как вытягивается солдат при виде офицера. Ноги его утратили вальяжную небрежность. Он сжал пятки, раздвинул носки, сделал несколько шагов, изображая пингвина. И Есаул тот час угадал в нем масона, посылавшего сокровенному брату опознавательный знак. Добровольский едва заметно кивнул, давая понять, что по тайному жесту брат опознан.

– Князь Курбский был послан к Ивану Четвертому в надежде образумить молодого царя, превратить из азиатского чудовища в просвещенного европейского монарха. Князь и его «тайные братья» преуспели во многом. Англичане, итальянцы, поляки были приняты при дворе. Музицировали, писали картины, возводили терема и дворцы. Однако демон русской истории возобладал. Курбский бежал в Литву, «братья» были схвачены опричниками и замучены до смерти в Александровской слободе – до сих пор над их могилами летают красные бабочки цвета кардинальской мантии.

Началась великая смута, во время которой Россия вновь обрела черты чудовища, уповающего на «собственный путь». Храм Василия Блаженного – гигантское чучело, каменный скоморох, цветастый дракон «русского мессианства»…

По палубе приближался Куприянов. Его фигура породистого аристократа мелькала в свете окон.