Теплоход

Террорист, занимавшийся в лаборатории КГБ медленно действующими ядами, проник в ложу Кипчака во время оперы «Сказка о царе Салтане» и посадил ему на голову ядовитого шмеля, обитающего в дельте Амазонки. Этот шмель был запрограммирован на музыку Римского-Корсакова. Когда зазвучала мелодия «Полет шмеля», зловредное насекомое вонзило свое жало, и Кипчак умер от инсульта спустя два года в момент посещения синагоги…

Во время всей речи за спиной красавицы возвышалась молчаливая фигура тувинца. Тока, сын шамана, похожий на бронзовое литье, время от времени трогал голую спину госпожи.

Тело красавицы, во многих местах обнаженное, пережившее множество пластических операций, «подтяжек», парафиновых вливаний, напоминало дорогую сырокопченую колбасу, перетянутую бечевой. Иногда швы ослабевали, и тело начинало вздуваться. В эти моменты преданный тувинец крутил небольшой винтик, вживленный между лопаток красотки. Бечева натягивалась, возвращая мадам Стеклярусовой былую стройность и пластику.

Следующим, не в силах скрыть волнения, слово взял Франц Малютка.

– Дамы и мужики… Я так счастлив… Луиза сделала из меня человека… Кто я был? Бандит, умевший просверлить дырочку в черепе конкурента… А кем я стал? Элитой, родственником великого Кипчака… Мне с ней везде хорошо… В шахте, в «Боинге», на дне морском, на шпиле Адмиралтейства, у подножья памятника Тимирязеву, в ложе Мариинского театра, в жерле царь-пушки, у подножья памятника Линкольну, у пирамиды Хеопса, у фонтана ресторана «Метрополь», на концерте Паваротти, в фонтане «Треви» в Риме, у подножья памятника Петру Первому работы Церетели, у подножья самого Церетели, на клумбе перед зданием ФСБ, в могиле Ваганьковского кладбища, в петергофском фонтане «Самсунг», где шипит чистейший нарзан… Где еще, Луизочка, я забыл?

– Всего два раза в постели, – подсказала невеста.

– Всего два раза, но какие! – воскликнул Малютка.

Толпа не выдержала, закричала: «Горько!.. Горько!» Луиза Кипчак кинулась к суженому, подпрыгнула, обхватив его сильными коленями.

Поцеловала Малютку долгим, высасывающим жизнь поцелуем, от которого силач едва ни лишился чувств.

– А теперь, дамы и господа, – вмешалась мажордомша. – Начинаем дарить подарки. Не бойтесь нанайцев, дары приносящих, – пошутила она, став похожей на Регину Дубовицкую.

Первым одаривал Куприянов. Красивым жестом погрузил руку во внутренний карман пиджака. Извлек футляр красного дерева.