Гомер Пим и секрет одиссея

Потому что вот уже пять лет каждый день рождения Гомер ни на секунду не мог заставить себя забыть о том злосчастном дне, когда исчез его отец, Давид Пим.

Когда пришел черед задувать свечи, его мама Изабель быстро обежала вокруг стола, нащелкала фоток на телефон, обняла сыночка, попробовала торт, а потом, как всегда, уединилась у себя в кабинете. Ибо если она не была на работе, то есть в ателье по ремонту и пошиву текстильных изделий, поглощавшем почти все ее время, маму всегда можно было застать в этой темной, неубранной и непроветренной комнатке.

Давид Пим испарился, будто по щелчку пальцев факира. В тот день все рухнуло. Настоящая катастрофа. С тех пор Изабель очень изменилась, особенно ее отношение к Гомеру. Внимательная, сияющая и участливая мать превратилась в суховатую, почти избегавшую общения даму, сломленную горем.

После утраты мужа, да еще при столь странных обстоятельствах, она так и осталась безутешной. Что уж говорить о долгих месяцах полицейского расследования, подозрений, ложных следов, нездорового любопытства со стороны соседей и прессы, несносных намеков: блудный муж сбежал с любовницей – вот как, стало быть, выглядел для всей округи Давид Пим, и нечего-де искать прошлогодний снег.

Все это в конце концов подточило Изабель изнутри.

Со временем Гомер понял: он потерял не только отца, но отчасти и мать.

Хорошо, что в доме жила еще и Нинон. Ее, веселую девятнадцатилетнюю брюнетку, частенько принимали за старшую сестру Гомера, а ведь она приходилась младшей сестрой Изабель.

Дедушка с бабушкой по материнской линии, едва успев выйти на пенсию, продали все свое имущество и попрощались с ними, чтобы наконец-то воплотить в жизнь давнюю мечту – отправиться в кругосветное путешествие в своем автофургоне, «доме на колесах».

Но дела семейства нужно было как-то устраивать, и вот компромисс найден: Нинон теперь три дня в неделю училась в инженерном колледже за сотню километров – изучала домашнюю электронику и, вместо того чтобы снять жилье в городе, жила у Пимов, приглядывая за племянником.

Семья для нее была на первом месте – а уж особенно в такие трудные времена.

Сейчас в Гомере боролись два противоречивых чувства: с одной стороны, он был рад, что ему уже двенадцать и он вместе со своими гениальными друзьями вот-вот успешно перейдет в пятый класс – через два дня классный совет, и решение примут официально.

Но, с другой стороны, его по-прежнему терзала горечь утраты.