Город без памяти

Мы были на острове Яп, опускались в океан в батискафе…

– Не надо лишних слов, – ответил Гай-до. – У меня есть телевизор, и я отлично знаю, что вы открыли Атлантиду. И Пашка, подозреваю, наделал там немало глупостей.

– Ну, это еще надо доказать, – возразил Пашка.

Сзади послышались быстрые шаги.

По дорожке к ним бежала Ирия Гай в домашнем халатике и переднике. В руке она держала поварешку.

– Мои дорогие! – закричала она. – Приехали! Какое счастье! Я совсем извелась от тоски.

– Обещали – сделали, – сдержанно ответил Пашка.

Ирия начала обнимать и теребить Алису, а Пашка отступил на шаг в сторону. Он обожал Ирию Гай, но испугался, что его тоже поцелуют. А поцелуев он, понятное дело, не выносил.

Вдруг внутри кораблика послышался детский плач.

– Простите, – сказал Гай-до, – Вандочка проснулась, пора ее кормить. Ты сама ее будешь кормить, хозяйка, или мне доверишь?

– Доверю, – сказала Ирия, потому что знала, как обидится корабль, если отнять у него обожаемую Вандочку. – Только сначала покажи ее моим друзьям.

Из открытого люка появились манипуляторы, которые держали розовую подушку. На подушке лежала годовалая девочка и сосала палец. Вандочка хныкала, и, когда Ирия взяла ее на руки, Гай-до проворчал:

– Сначала покормим, а потом, мамаша, будете играть с ребенком.

Но Ирия не послушалась и взяла девочку.

Девочка сразу перестала хныкать, а Гай-до сказал:

– Ты ее избалуешь. У этих мамаш никакого представления о педагогике.

Но Ирия его не слушала. Они с Алисой принялись обсуждать, на кого похожа Вандочка: сиреневые глазки от мамы, носик от папы, губки… губки вроде бы от мамы… а может быть, от папы…

Пашке этот пустой женский разговор быстро надоел, и он полез в Гай-до поглядеть на пульт управления.

К своему удивлению, он обнаружил, что внутри Гай-до все переделано. Похоже, что кораблю уже никогда не подняться в небо. Всю середину кубрика занимали детские вещи: люлька, бутылочки и тарелочки с пищей, пеленки, чепчики, игрушки… а вокруг были разбросаны многочисленные книжки о воспитании, кормлении и лечении маленьких детей.

– Ну, ты даешь, старина Гай-до, – сказал неодобрительно Пашка. – Видно, совсем забыл, как мы с тобой сражались в глубоком космосе.

– Ты не понимаешь, Пашка, – ответил Гай-до. – Самое благородное дело в мире – воспитывать младенцев. Ты еще не дорос до отцовской любви.

– И не спешу дорастать, – ответил Пашка. Он был расстроен, словно его предал лучший друг.