Город в капле и другие сказки

Степан из клёна

Тёмной ночью, холодной ночью – на могучем клёне посреди степи листья шуршат, а ветви скрипят, будто стихи говорят. Вот шёл тогда по степи Стёпушка-сирота, которому не было в огромном мире ни тепла, ни ласки, ни приюта.

Заметил его могучий клён – и раскрылся. Мальчик в кленовую дверцу вошёл, а клён закрылся.

– Не снится ли мне? – удивился маленький путник. – Тут кленовая комнатка! Вот из кленового пола растут кленовый столик со стульчиком, а на столе кленовая миска со свежим хлебом и кленовая кружка с кленовым сладким соком.

А вот и кроватка мне по росту – над ней у изголовья Спаситель с иконы мне улыбается, и лампадка горит. Вроде огонёк маленький, а свет от него большой, и светло тут. И кленовым запахом пахнет…

Наелся Стёпушка (от того хлеба, сколько ни отламывай, а меньше не становится), напился из кружки (а в той кружке соку не убывает, сколько ни пей). И уснул мирным сном на кроватке.

С той поры зажил он хорошо. На том клёне летом и зимой прекрасные птицы поют – радуют Стёпушку.

А он то в кленовой комнатке, а то по степи бродит, смотрит, где какие травы и кусты, да где животные обитают. Его дикие волки не трогают.

Так день за днём, а год за годом. Вот подрос Стёпушка, и стала ему кроватка маловата, и в кленовой комнатке тесновато ему стало.

Взял он топор и стал изнутри стены обтёсывать, жильё своё расширять.

– Клён-то толстенный, ему ничего плохого не будет, – сказал Стёпушка. А деревянную кроватку выбросил, чтобы места не занимала.

А вот ещё время прошло, ещё больше подрос Степан, и стало ему опять тесно. И опять он расширил топором кленовую комнатку.

Да потом ещё, да ещё расширял.

Терпел могучий клён, из последних сил прекрасными листами зеленел. Только стал Степан замечать, что раз от разу – хлеб в миске всё черствей; а соку в кружке раньше было всегда до краёв, сколько ни пей, а потом всё меньше, меньше – а теперь вовсе на донышке. И не такой он сладкий…

И наконец засох огромный клён.

Птицы улетели и больше не пели Стёпушке. И хлеб на столе стал сухим, да кружка опустела. А Спаситель с иконы давно не улыбается, а смотрит на Степана с большой грустью и жалостью. И лампадка хоть горит, да почти не светит.

Заплакал тогда Степан, стал прощения молить у Спасителя. Потом вышел из сухого дерева, отправился в город к начальнику всех лесов и степей, упросил назначить его, Степана, смотрителем в той степи, где его клён стоит.