Поймать людоеда

Десяток мелких шариков пробила её плоть. Местные врачи не могли ничего сделать поэтому Олесю срочно забрали в Минск, где ей предстояла тяжелая многочасовая хирургическая операция. Полковник был в курсе происходящих дел поэтому благодаря нескольким звонкам, всё было готово к прибытию Олеси.

Я сел в карету скорой помощи и приглядывал за ней. Она была бледной. Измученной. На грани гибели. Врачи, сидевшие рядом, поглядывали в приборы. У них на вооружении было всё необходимое, чтобы не дать ей умереть. Она несколько раз открывала глаза.

Я сидел напротив, держа её руку. Она была моей напарницей всего два дня. Но мне было больно осознавать, что я могу её потерять. Не знаю, что меня тянуло к ней, или может я просто соскучился по женской руке. Может я спроецировал облик моей покойной жены на Олесе? Или же мне было её просто жаль, как человека? Человека, который ещё и жизни не повидал, сейчас находится на пути к забвению. Мне было не по себе от того, что я не мог проронить слезу, или сделать лицо более печальным и грустным. Мне казалось, что лицо моё давно не способно даже проявить что-то искренне, кроме злобы, недовольства, ярости, и гнева. Она видела меня, и в её голове наверняка мелькала мысль: «Неужели Илья совсем не имеет каких-либо эмоций?».

Спустя долгий час езды, мы наконец прибыли в Минск. Нашли нужную больницу, и вытащили Олесю. Я сопровождал её раненое тело, до самой операционной. Врачи уже обработали руки. Её положили на стол, надели на неё кислородную маску. Когда они уже принялись к операции, меня выгнали из смотровой в коридор, где меня уже встретили двое незнакомых в гражданской одежде.

Судя по лицам, можно было предположить, что это её друзья, и возможно коллеги с другого отдела по совместительству.

– Что с Олесей? Что случилось? – вдруг начал парень в кожаной коричневой куртке и маленького роста.

– В неё стреляли, – коротко ответил я, после чего направился на выход.

– Эй, погоди мужик. Ты кто такой? Вы вместе работаете? – продолжал противный коротышка.

– Коля. Это видимо тот её коллега, – предположил второй, в пальто и ровно выбритой бородой.

– Правильно, – ответил я, оттолкнув руку бородача.

– Это из-за тебя её подстрелили? – вдруг в ярости начал коротышка.

Мне было нечего ответить. Я был виноват, и в ответ лишь последовало моё молчание.

– Вижу сука по глазам. Виноват, – начал бородатый.

– Откуда вы вообще узнали, что мы здесь? Поезжайте домой, – произнёс я недовольно. – Вернетесь завтра.