Второй сын

Она кружилась и порхала в танце, вспоминая, что Моргане этот танец нравился больше других. Гисла подпрыгивала, вертелась, и кланялась, и гнулась из стороны в сторону, а Хёд, увлеченно вслушиваясь, лежал у ее ног.

Но их дремотное блаженство прервал рев, не походивший на рёв ни единого известного Гисле зверя. Все вокруг захрустело, затрещало, и к ним, махая руками и бешено вращая в воздухе посохом, бросилась закутанная в черное фигура.

Хёд вскочил на ноги и закрыл собой Гислу, но разъяренный человек уже накинулся на них.

Он хлестнул рукой по щекам Хёда и отшвырнул его в сторону.

– Что это значит? – завопил незнакомец в ярости, и у Гислы от страха застучали зубы.

Капюшон свалился с его головы, и Гисла увидела лысую голову и крючковатый нос. Заплетенная в косу белая борода свисала до колен и болталась словно змея, дергаясь и раскачиваясь из стороны в сторону, пока он мутузил Хёда. Тот не сопротивлялся.

– Что ты сделала с моим мальчиком, ведьма? – орал человек. – Что ты с ним сделала?

У Хёда шла носом кровь.

Он вытер нос рукой, и на тыльной стороне ладони осталась красная полоса.

– Арвин? – спросил Хёд звеневшим от изумления голосом.

– Он не узнаёт своего учителя! – взвыл человек, ухватил Хёда за плечи и сильно встряхнул.

– Нет… Эм-м… Арвин, я… я в п-порядке. Все нормально, – выдавил Хёд, пытаясь высвободиться, и Арвин наконец его отпустил.

Это и есть Арвин? Учитель Хёда? Совсем не такой мудрый и добрый, каким представляла его Гисла. Он повернулся к ней, и ей стало так же страшно, как в тот миг, когда она поняла, что не умрет вместе со всей своей семьей.

Арвин наставил на нее свой посох, целясь концом ей в живот, и оттеснил к дереву, на которое Хёд взбирался за медом.

– Отойди, ведьма.

Она повиновалась, прижалась к стволу дерева.

– Арвин, она не ведьма! – крикнул Хёд. – Она девочка. Из Сонгров. Когда она поет, я вижу. Я вижу, Арвин!

Казалось, что эти слова привели незнакомца в ужас. Его черные глаза чуть не вылезли из орбит.

Острым концом своего посоха он нацарапал в пыли какой?то знак и забормотал слова, от которых Хёд охнул.

Не переставая бормотать, Арвин разрезал себе ладонь и поднял кровоточивший кулак над знаком, что лежал между ним и Гислой. Кровь закапала на землю. Хёд шагнул к Гисле, раскинув руки в стороны, словно стараясь обнять разом и ее, и Арвина, объединить их и успокоить. Но воздух зашипел, заискрился, как крепкое полено в ярком костре, и Хёд застыл.

– Мастер… что ты делаешь? – простонал он.