Второй сын

У нее стучало в висках, живот крутило, но она не смела пошевелиться. Хёд и его учитель увлеченно беседовали, стоя к ней спиной. Понаблюдав за ними сквозь полусомкнутые ресницы, она снова плотно закрыла глаза, не желая слышать, хоть на что?то надеяться. Хёд тихо и настойчиво уговаривал учителя.

– Я не водил ее вглубь пещеры. Она была рядом со мной с тех пор, как я нашел ее на берегу.

– Ты ее не видишь! Так откуда тебе, дурню, знать, что видела она? – напустился на него Арвин.

– Я не отходил от нее, мастер.

– Ты медлителен.

Одурманен. Ее нужно убить.

– Убить? – ахнул Хёд.

– Она должна уйти, – смилостивился Арвин. – Ей нельзя быть рядом с тобой. Нельзя оставаться здесь.

– Она одна… раньше я тоже был совсем один. Она из Тонлиса. Я уже говорил тебе, мастер, что она из Сонгров. Я слышал ее. Даже сквозь грохот шторма. Она пела… и я ее слышал. Я прождал всю ночь, пока шторм не стих и волны не выбросили ее на берег. Я чувствовал, где она, даже после того как она перестала петь. От ее кожи исходит какой?то особый звук.

Очень громкий, мастер. Громче даже, чем от тебя, хотя тебя я слышу за много миль.

– Сегодня ты меня не слышал! – напомнил ему Арвин, и Хёд затих. Но вскоре снова заговорил умоляющим голосом:

– Ее песнь жизни громче, чем песни всех живых существ, которых я когда?либо слышал. Ты мог бы учить ее. Так же, как учишь меня. Ей некуда идти. И потом, она девочка. Драгоценность. Мы не можем ее прогнать.

– Она тебя ослепляет.

– Нет… она помогает мне видеть!

– Нет, Хёд, она тебя ослепляет, – повторил Арвин.

 – Все иные твои чувства вмиг притупились. Ты знаешь, что я говорю правду. Я вижу это по твоему лицу. Я ударил тебя, а ты этого не предугадал. Ты не услышал, что я иду. Я вошел в пещеру, боясь, что случилось худшее, но тебя там не было. Тогда я пошел тебя искать. Когда я увидел… как ты лежишь на поляне, а вокруг тебя пляшет ведьма… я решил, что ты умер.

– Это был невинный танец, мастер. Она невинна.

– Невинна она или нет, но вот ты в первый раз в жизни был по?настоящему слеп.

А значит, она не помогает тебе видеть.

– Мне просто нужно упражняться, – взмолился Хёд, но Гисла почувствовала, что он уже не так сильно в этом уверен.

– Ты утратишь чувствительность, которую сумел развить. Пока она рядом, ты будешь выбирать зрение, забывая об интуиции и всех иных чувствах. Она тебя ослабит. Она уже тебя ослабила!

– Она одинока, – прошептал Хёд. – У нее никого нет. Ей некуда идти. А еще, мастер, она – девочка.