Второй сын

Она восстановила надежду, и женщина решилась на еще одну просьбу.

– Говорят, что среди хранителей живет дитя, младенец. Прямо в храме. Вот чего я хочу для сына, – выпалила она.

– Говорят, значит? – хмыкнул он.

Говорят в самом Берне? В этом он сомневался. Зато теперь он знал, кто из хранителей впустил эту женщину в святилище. Хранитель Дагмар был занозой у него в пальце. Камешком у него в башмаке. Язвой у него во рту. Причем с тех самых пор, как Дагмар явился на гору. Тогда он – долговязый, напористый мальчишка – грозил сброситься со скал Шинуэя, если верховный хранитель не позволит ему остаться на обучение в храме.

Хуже всего, что Дагмар всегда добивался своего. Несколько месяцев назад он принес в храм младенца Байра, сына своей умершей сестры, и Айво опять ему уступил. А ведь прежде такого еще никогда не бывало. Такого вообще не должно было быть. И вот теперь эта женщина просит его о том же. Айво предупреждал Дагмара. Всего одно исключение – и правило тут же перестает существовать.

– Можешь воспитать из него хранителя? – взмолилась женщина.

 – Он очень умен.

– Хранителя, – повторил мальчик, стоявший у алтаря. Он поднял руки так высоко, как только мог, и коснулся резного дерева пальцами. Руны, вырезанные на алтаре, сплетались друг с другом, и их нельзя было различить. Прочесть их мог только тренированный взгляд. Так их защищали – даже в святилище. Даже на нижней, невидимой стороне алтаря.

– Руны, – восхищенно произнес мальчик.

Айво потрясенно ахнул:

– Он узнаёт руны.

– Он не знает ни единой руны, – возразила женщина, мотая головой. – Я не знаю ни единой руны. Клянусь, верховный хранитель.

Пользоваться рунами разрешалось только хранителям. Женщине было чего бояться, но Айво не стал ее бранить. Вместо этого он продолжил смотреть за мальчиком. Ребенка заворожили резные узоры, по которым он водил пальцами. Через мгновение он опустился на корточки и начертил в пыли на полу руну – два полукруга, спиной к спине, один смотрит влево, а другой вправо.

Первый полукруг разделяла надвое стрела, и ее черенок проходил сквозь второй полукруг. Если Айво не изменяла память, начертанная мальчиком руна точно повторяла ту, что была вырезана прямо у него над головой.

Мастер нахмурился и изумленно уставился на ребенка:

– Это руна Хёда.

Женщина наморщила лоб, ничего не понимая.

– Он нарисовал руну Хёда, слепого сына Одина, – прошептал Айво.

– Он ничего не знает, мастер. Но он всегда так делает. Трогает и… рисует.