Грабеж средь бела дня

Честно скажу, я не только ничего не понял из его рассказа, я к тому же Саньку не очень-то и поверил. А вот Лешка слушал его, открыв рот и распахнув глаза. В которых искорками мелькали какие-то догадки.

Но он не спешил ими со мной поделиться. Тем более что в тот же день к этим мутным фактам прибавился еще один. Не менее мутный. В вестибюле мы застали яростный спор Лёвки с ее бабушкой из Тамбова, которая зашла за своей «деукой», чтобы… отвести ее к колдуну-гипнотизеру.

– Ба, – убеждала Лёвка бабушку, – но я же была уже у него.

Он меня вылечил. Наелась я этих ногтей!..

– Как была? – верещала бабушка. – Чтой-то ты врешь, деука!

– Ничего не вру! – вырывалась Лёвка из бабушкиных рук. – Ты же сама просила Жучка меня проводить. Я с Саньком ходила…

– Какого такого Жучка? – испугалась бабушка. – Собака, что ль, такая? Ты гляди у меня! А Санек твой – вообще озорник!

Ничего себе! Оказывается, тамбовская бабушка вовсе не поручала Толяну сопроводить Лёвку. Это была его инициатива. Зачем, спрашивается? Что он, такой добренький, этот завистник? Лёвкины ноготки пожалел, да? И почему он к этому делу именно Санька привлек?

Эти вопросы оставались пока без ответа.

Но недолго.

Мы, как обычно, сидели в библиотеке, и я диктовал Лешке отрывок из «Родной речи». Он морщил лоб, хмурился и старательно, прикусив кончик языка, корябал в черновой тетради.

– Все? – спросил я. – Давай проверю.

Я достал красный фломастер и забрал у него тетрадь. В последнее мгновение Лешка как бы очнулся и сделал попытку удержать ее.

Наверное, насажал столько ошибок, что ему стало стыдно перед старшим братом, который вместо того, чтобы исправить свои тройки, помогает ему исправить его двойки.

…Да, ошибки были. И я даже машинально начал их исправлять. Но над первой же фразой моя рука дрогнула, а мои глаза полезли на лоб.

Написанное Алешкой несколько отличалось от диктанта. Как собака от самолета.

Судите сами. Я ничего не изменил. Кроме ошибок, конечно.

«Раз. Кто-то стащил журналы, но двойки не исправил, дурак.

Два. Вместо этого выписал адреса.

Три. Один адрес – Санькин.

Четыре. Санька спал под гипнозом.

Пять. Его квартиру обворовали.

Шесть. Лёвкина бабка ни при чем» .

– Что это? – спросил я.

– Мои мысли, – безмятежно отозвался Алешка. – Здорово, да? Как у Холмса. Логическая цепочка.

– И куда она тянется? – спросил я, чтобы прервать этот дурацкий разговор.

– Она тянется к преступникам! – громко прошептал Алешка.