Гулливер в стране лилипутов

Сапожники не шили больше обувь, а портные – платья; булочники перестали печь хлеб, а крестьяне доить коров; школьники не ходили в школу, а женщины забыли про хозяйство. Все побросали свои дела, чтобы взглянуть на небывалое чудовище. Тогда император издал указ, по которому те, кто уже видел меня, должны были немедленно возвратиться в свои края и ни в коем случае не приходить ещё раз. Только эта мера не помогла: чиновники брали взятки и позволяли пробираться ко мне всем, кому заблагорассудится. Тотчас по возвращении в столицу император собрал государственный совет, и вокруг моей персоны разгорелись нешуточные споры: всех пугали опасности, которым я мог подвергнуть страну.

– А вдруг он вырвется! – говорили некоторые члены совета. – Ведь одним движением руки он может разрушить целые города; одного его шага достаточно, чтобы уничтожить все наши посевы, чтобы подавить население!

– Это можно было бы предотвратить, – отвечали другие, – мы не беззащитны. Но проблема в том, что его нужно кормить.

Тогда один из членов совета предложил просто уморить меня голодом, а другой – убить отравленными стрелами.

– А куда мы денем тело? – спросил кто-то. – Разложение этого исполинского трупа вызовет эпидемию!

Во время этих рассуждений в зале заседаний появились два офицера охраны и доложили императору о моём гуманном поступке с шестью возмутителями спокойствия.

Это известие произвело такое впечатление на всех собравшихся, что император – с ним согласился и совет – приказал гражданам, проживавшим поблизости от храма, доставлять мне ежедневно шесть голов крупного рогатого скота, сорок баранов, а также всякое другое мясо, триста хлебов, десять бочек вина и всё прочее. Оплата всех этих затрат должна была производиться из императорской казны. Чтобы служить мне, были наняты шестьсот человек, которые вскорости и поселились в многочисленных палатках вокруг храма.

Количеству прислуги не стоит удивляться: ведь чтобы вычистить один мой башмак, требовалось пятнадцать человек, а чтобы заштопать небольшую дыру на чулке, приходилось привлекать к работе двенадцать подмастерьев под руководством мастера.

Нужную для умывания воду подвозили, конечно, на лошадях; вместо таза мне дали бассейн для плавания, а мыльную пену для бритья я разводил в большом котле.