Гум-гам

Потом они втроём заберутся в укромный уголок, «р-раз!» – вызовут Гум-гама, и… кто знает, что будет дальше!

Но гулять с отцом во дворе было опасно. Там бродил старик Митин с заклеенной щекой и приставал ко всем с вопросом: кто видел утром на газоне заросшего рыжей шерстью мамонта? Странный звук слышали многие, но мамонта не видел ни один жилец, кроме Митина, который в тот момент брился у окна и от испуга порезался. Митин повторял свой рассказ каждому соседу, показывал яму на клумбе – след ноги мамонта, а потом доставал из кармана крохотного жёлтого котёнка, спрашивал: «Не ваш? Я его нашёл в траве».

Максим представил, как они гуляют во дворе и встречают Митина. Отец, как и все, улыбнётся сказке про какого-то мамонта: мало ли отчего бывают на клумбе ямы, а порезаться человек может и без всякой причины. Но как только отец увидит котёнка, он сразу узнает Рича. И тогда раскроется вся история, в которой виноват только он, Максим. Ведь он сам, испугавшись огромного Рича, попросил сделать его маленьким.

– Знаешь, папа, поедем в парк! – сказал Максим.

 – Прокатимся на карусели, и на летающих лодках, и ещё на чём-нибудь. – А про себя он добавил: «Бедный Рич, потерпи ещё немного. Как только я увижу Гум-гама, ты станешь обычным котом. И тогда уж я покажу ребятам, как надо лазить по деревянной лестнице».

Он всё думал про бедного Рича, пока шёл рядом с отцом к трамвайной остановке. И вот, сверкающий и нарядный, подлетел к ним трамвай, прозвонил: трень-брень!.. Хотя этот жёлто-красный трамвай и казался беззаботным, катил себе по рельсам, на самом деле у него было много хлопот: пассажиры, светофоры, пешеходы, автомобили.

Трамвай довёз Максима до парка и умчался. Папа нажал пальцем Максимкин нос: «Трень!..» И где-то вдалеке тотчас отозвался трамвай: брень!..

Шумела над головой листва, каждое дерево в парке вырядилось в новые одежды. Максим смотрел на деревья и думал: «Когда-нибудь, когда их никто не видит, они бегают, и машут ветвями, и говорят на своём языке. И этот могучий дуб, может, тот самый, из сказки, бродит тихонько по ночам…»

– Вот так повеселились! – грустно сказал отец.

 – Всё закрыто.

И верно: карусели на замке, и летающие лодки, и качели, и гигантские шаги – всё, всё на замке. Но разве могут замки и заборы остановить родителей, если они пришли катать своих детей!.. И вот папы лезут через высоченный забор, а потом, словно подъёмные краны, поднимают и перетягивают к себе ребят. А за ними лезут самые храбрые, самые отчаянные мамы.