Гурти в отрыве!

И я, чтобы она со сна не перепугалась, подошла к ней потихонечку и шепнула:

– Ку-ку! Это я.

Петунья подскочила, как ненормальная, перевернулась в воздухе, плюхнулась на спину и задрала вверх все четыре лапки.

Стоит ей разволноваться, как лапки у неё сводит судорогой, они становятся жёсткими-прежёсткими, как у пластиковых фигурок. Смешно, конечно. Но не Петунье.

– Гурти! Ты меня напугала!

– По-прежнему судороги? – спросила я.

– А, – вздохнула Петунья. – Даже хуже стало. Теперь лапы отказывают и от хороших новостей.

– Ты, ясное дело, переживаешь, – сказала я, и она ответила «а».

Когда лапки у неё «оттаяли», я пригласила её к нам домой пообедать.

– Будет курица, – пообещала я.

– Надо же! – воскликнула Петунья. – Чудесная новость!

И – БАМ! – на спину, все четыре лапы снова как спички.

Что тут скажешь – со странностями, но это не повод, чтобы смеяться.

А ещё она не умеет говорить «рододендрон», говорит «рододондон». Это всё потому, что она родилась в грозу в зоомагазине.

Это где живых собак и кошек продают, как плюшевые игрушки или банки с горошком. Да, кстати, держитесь подальше от продавцов животных. Они обманщики. Пожалуйста, я запросто докажу. Они говорят: «Я люблю животных». А кто продаёт любимых? Да никто!

Только успела Петунья родиться, как продавец отлучил её от матери. Из-за этой травмы она так и не выросла, вот только уши немного подросли. И что дальше? Два года просидела в витрине магазина, и всё время как щенок.

Никому она не понадобилась, даже в дни скидок. Забыла сказать, что она ещё и некрасивая: глаза навыкате, здоровые, чёрные, как две виноградины.

В конце концов, продавец решил от неё избавиться и выбросить в мусорный ящик. Потом подумал ещё немного и выставил на продажу как гигантского хомяка. В точку! Петунью купил наш сосед, месье Норбье, славный такой старичок – надумал завести себе хомячка, чтобы было чем заняться на пенсии. Продавец был так рад избавиться от Петуньи, что вручил покупателю бонусы – кормушку, пипетку-поилку и большой пакет с сеном.

На новом месте жизнь у Петуньи слаще не стала. Из-за морковки и сена, которым её кормил старичок, у неё постоянно болел живот. Она не умела пить из пипетки-поилки, а когда он её отправлял в колесо побегать, её выворачивало сеном и морковкой.

– Можно подумать, что мой хомячок – собачка, – сказал дедушка Норбье ветеринару – Он у меня от колеса болеет.