Давай попробуем

– Савельев, бегом к врачу, – зло гаркнул учитель, и, отвернувшись, скомандовал, – следующий кто? Или по журналу вызывать?

Егор подхватил меня на руки и понес в медпункт. Наташка Белова демонстративно закатила глаза, и пренебрежительная усмешка исказила и так не самое миленькое личико.

Егор крепко прижимал к себе, пока нес на руках. Мне нравился его запах. Дорогой парфюм и пот физры. Слезы текли по щекам, размазывая тушь с ресниц по щекам, досталось и его майки.

– Потерпи чуток. Уже почти дошли, – горячее дыхание парня обожгло ухо, поток противных мурашек потек вниз живота.

Открыв ногой дверь медпункта, Савельев посадил меня на кушетку.

– Вам, братцы нужно в больницу, рентген делать. – Строго, не переставая мешать чай, бросила пышнотелая медсестра.

– Скорую вызовите? – попросил запыхавшийся Егор. Мелкие капельки пота, выступившие на лбу, парень нетерпеливо смахнул дрожащей рукой.

– Какая скорая? Ополоумели совсем. Кого-то родители ходить в детстве не научили.

Егор побледнел, желваки заходили ходунов.

– Чего пыхтишь, дома права качать будешь.

Дверь приоткрылась, и любопытная голова Наташки просунулась в щель.

– Меня Борис Петрович послал узнать, что с ногой у Солнышковой, и вещи принести.

Медсестра громко цыкнула и выпроводила Егора за дверь.

– Алиса, маме позвони, пусть в больничку отвезет. – советовала улыбающаяся подружка.

В коридоре поликлиники отвратно пахло, противный дух лекарства портил воздух, проникал под кожу. Громко фыркнула и зажала нос.

– Доченька, не надо так. Это обижает людей, которые здесь работают – строго сказала мама, высматривая кого-то в сером обшарпанном приемном покое.

– Тут дышать нечем, поехали домой, нога почти не болит.

– Конечно, а шишка на затылке рассосется.

– Мама как ты в этом работаешь? Вонь, стоны, жалобы. Это невыносимо. Я никогда не смогу стать как ты, врачом.

– Главное, что всем этим людям нужна помощь. Помощь, как и тебе сейчас. Об этом надо думать, а не о всякой ерунде. Врач уважаемая и достойная работа. Моя дочь не может пренебречь долгом.

– Мама, это не мое. Я не хочу.

– А что хочешь, петь? В ресторанах, на потеху толпе? Быть шутом гороховым? Ты этого хочешь, да?

– Зачем передергивать. А оперные певцы тоже шуты? А вся эстрада тоже ерунда? – удивленно моргнула глазами.