Два дундука из сундука

А твой, видать, не лучше!» И забрала заявление.

Папа хмыкнул и отвернулся.

Я думаю, про эти кирпичи под колесами мама до Нового года ему напоминать будет.

Митёк торжественно загнал машину в гараж и поскреб бороду:

– А теперь неплохо бы и медком полакомиться. Знаете, какой у меня мед? Гречишный!

Алешка с удивлением взглянул на него. Повернулся к маме:

– А что, бывает мед и пшенный? И манный?

Митёк захохотал так, что показал нам все свои белые зубы.

– Чудак! Этот мед мои прекрасные пчелы собрали на поле, где цвела гречиха.

Знаешь, какие у меня пчелы!

– Знаю, – сказал Алешка. – Они вас любят, как собаки. И так же слушаются.

– Ставьте чайник, я пошел за медом. – И Митёк накинул на плечи рубашку.

– Мить, – спросил папа. – А разве тебе не надо, я слышал, какой-то дымокур, чтобы пчел отогнать. Шляпу с сеткой, чтобы не покусали.

– Что ты, Серега! – хвастливо отмахнулся Митёк. – Они меня как родного любят. Знаешь, как они меня слушаются! – И он направился к двери. – Как собаки.

Алешка кинулся следом:

– И я с вами, посмотреть хочется.

– Что ты! Они только меня признают. Покусают так, что ваша родная мама тебя не узнает, испугается. – И он захлопнул за собой дверь.

Наша родная мама поставила на плитку чайник и стала собирать на стол. Расставила чашки, заварила чай, нарезала хлеб. И вдруг прислушалась.

– Тише! – сказала она. – Мне показалось, что кто-то вскрикнул.

Мне тоже. Вскрик раздался еще раз. И превратился в сплошной вой. Похожий на визг.

Мы выскочили на крыльцо.

Вой доносился со стороны пасеки. И становился все сильнее. И с той же стороны показался бегущий Митёк. Над его головой клубилось что-то вроде небольшого темного облака.

Митёк мчался, как конь, не переставая ржать. Такой уж истошный был у него крик.

Он влетел на крыльцо и завопил:

– Все в дом! Они атакуют!

Это мы уже и сами поняли. Темное облако не только вилось и клубилось, оно еще и гудело, и кусалось.

Как Митёк очутился в доме, как мы захлопнули дверь – я даже не помню.

Помню, что мы стояли у двери и слушали, как за ней густо гудят разгневанные пчелы.

Митёк упал в кресло, порылся в бороде и с воплем отдернул руку.

– Вот! – плачущим голосом сказал он. – Еще и в палец.

– Боже мой! – сказала мама.

Она приготовила содовый раствор и достала из своей косметички маленький пинцет.

– Сиди спокойно! – скомандовала она Митьку. И стала пинцетом выдергивать из его лица пчелиные жала. Из щек, изо лба, из бровей и век.