Две кругосветки

Стараясь не плескать, Руся сосредоточенно, хотя и не очень умело, выгребал к фарватеру[3 - Фарва?тер – судоходное русло, то есть самое глубокое место вдоль реки, которого держатся суда; на море – безопасный в навигационном отношении проход по водному пространству.].

– Жарко в этом дурацком жилете, – отдуваясь, вполголоса заметил он.

– Зато по правилам…

– Угу, – скептически хмыкнул Руся. – Вставать до подъёма и тайком брать лодку – тоже по правилам?

– Конечно! – с жаром зашептал Макар. – Тебе же сказали – стратегическая инициатива приветствуется.

Если б мы лодку не взяли, она бы «оленям» досталась, точно тебе говорю.

Возразить тут было нечего, поэтому какое-то время плыли молча.

* * *

Серым и призрачным казалось всё вокруг.

Слева стеной уходил вверх высокий берег Серьги, такой крутой, что тропинки, осыпанные скользкой хвоей, спускались к воде почти отвесно.

Справа медленно проплывала обширная сырая низина, покрытая зарослями густой болотной травы. Трава там была в человеческий рост.

Если захочешь срезать путь и сойдёшь с тропы, тут тебе и крышка. Можно полдня проплутать, а то и дольше.

Впереди, на востоке, над самой кромкой леса показался наконец краешек малинового солнца. Верхушки сосен безмятежно зарозовели в косых рассветных лучах.

Было тихо. День, как и вчера, обещал быть жарким.

* * *

– Это здесь Пи?саница? – задрав голову, спросил Макар, глядя на показавшийся за поворотом высоченный скалистый утёс, нависающий над водой.

– Нет, чуть дальше.

Писаница. Так называлась скала, на которой первобытный человек нарисовал оленя. Макар знал, что лучше всего этот наскальный рисунок видно не с берега, а как раз с воды. Но полюбоваться на него, видно, придётся в другой раз. Или…

Макар сузил свои серьёзные зелёные глаза, посмотрел на Русю испытующе:

– Может, флаг возьмём, а потом туда сплаваем? Ненадолго…

– Не, лучше сразу в лагерь возвращаться. Как бы из-за нас у всей команды очки не сняли.

Макар только вздохнул, спорить не стал.

– У тебя опять кровь.

Руслан потрогал языком припухшую губу, разбитую во время тренировочного поединка.

– Ерунда. Мне не больно почти, только трескается всё время в этом месте. – Он внезапно понизил голос и засипел, плотоядно облизнувшись: – Кровищи бы мне!

Макар даже назад отпрянул.

– Ну, ты реальный вампир!

– А то!

Оба засмеялись. Осторожность была забыта. Впрочем, здесь, вдали от лагеря, вряд ли кто-то мог их услышать.