Рабы Парижа

Но это еще не все! Кроме этого несчастья судьбе было угодно подкинуть мне еще одно! Можете себе представить, меня обвиняют в воровстве!

– Вас?! – переспросил Маскаро, – каким же это образом?

Между тем, как мысленно добавил: «Ага, начинается!»

– Да, меня, милостивый государь! И вы один только можете меня оправдать, доказав, что я невиновен!

– Что же я могу сделать?

– О, все! Бога ради, позвольте только мне объяснить вам, как случились оба эти несчастья…

– Говорите!

– Вчера, милостивый государь, после нашей беседы, отправился в свой отель «Перу», чтобы там, в своей семье, со своей Розой разделить радость, как вдруг вместо нее нахожу там одну лишь записку, лежащую на камине! Вот она!

Поль протянул было ему записку, но тот уклонился от удовольствия читать ее.

– В этой записке она признается, что разлюбила меня, а потому, не желая более делить со мной нищету и голод, решилась принять одно предложение, доставившее ей бриллианты, карету и все остальное…

– Погодите, довольно.

– Ах, сударь, мог ли я ожидать столь низкой измены, когда еще вчера она оказывала мне столь явные знаки своей любви… И вдруг… Более часу пробыл я в своей комнате, стыдясь смотреть самому себе в лицо, рыдая как ребенок от одной только мысли, что не увижу ее больше…

Маскаро внимательно слушал своего протеже.

«Ну, ты слишком много говоришь, друг мой, для того, чтобы горе твое было поистине так велико, как ты силишься его изобразить» – подумал он про себя, вслух же произнес:

– Но где же воровство? До сих пор я вижу только отчаяние, а не причины, вызвавшие его.