Двенадцать лет, семь месяцев и одиннадцать дней

Они походили на валики пены, которые выбрасывает море волна за волной. Дорога то исчезала в густых белых клубах, то вдруг появлялась в оранжевом свете высоких уличных фонарей. Стрелка спидометра тревожно клонилась за отметку 80 миль в час[2 - Почти 130 км/ч.] – выше, гораздо выше разрешенной скорости. Навстречу мчался поток огней, желтых глаз, выныривавших из ниоткуда, мигавших и исчезавших в облаках над асфальтом. Когда зрение едва различает предметы, обостряется слух. Джеку чудился жуткий непрестанный грохот, как будто навстречу мчался яростный поезд, конца которому не было.

Он не строил никаких иллюзий. «Ориолс» стали лишь бледной тенью той команды, которой он восхищался в юности. Кэл Рипкен только один на свете. Но Джек Стивенсон был человеком верным – во всяком случае, в некоторых областях. Он был болельщиком «Ориолс» и на всю жизнь так же чувствовал себя связанным с «Шевроле-Импала-СС» 1995 года. Сердцу не прикажешь. Такие вещи не делаются по заказу.

Поэтому, несмотря на ужасающие условия, он ехал и был счастлив.

Урчание мотора, билет в кармане – большего ему и не надо. И тем хуже, если через несколько часов ему придется быть свидетелем разгрома его команды в дуэли с «Твинс» из Миннесоты.

Джек Стивенсон ехал теперь через пригород невнятных очертаний в поисках развязки, которая позволила бы ему завершить свой путь. Странное это было чувство – блуждать по пейзажу, виденному сто раз, и ничего в нем не узнавать. Клубы тумана всё меняли, размывали контуры, стирали время.

Может быть, он на минуту отвлекся, а может быть, взгляд его просто остановил обманчивый ориентир. Мигающие огни, которые он принял за фары машины в его ряду? В неосязаемых гребнях белой зыби, раскинувшейся на все четыре полосы, он вдруг заплутал и, сам того не сознавая, свернул. Устремился на полной скорости под уклон по короткому ответвлению.

«Шевроле» задел разделительную полосу, съехал на встречную. Далекие дома расплывались в тумане, и видны были лишь ряды освещенных окон.

Ничто Джека не тревожило, пока он не заметил, что вдруг исчез ряд встречных огней. Он остался один в тишине словно окутанного ватой мира.

Вдруг – глухой удар, короткий, сильный, по пассажирской дверце, и свет, отброшенный троицей кругов, испускающих болезненное сияние. Краем глаза Джек увидел – пьяное видение: что-то плоское, словно ракета, пролетело перед тройной луной. Широкая «Импала» мчалась прямо на темный куб, на подстриженный куст.