Дверь в неведомое (сборник)

Наверное, таких горлопанов где-нибудь специально выращивают.

За мной зашел Вент. Господи, как все-таки хорошо, что я тогда поехала к бабушке! Играть у Макса в компьютер – это, конечно, тоже неплохо, но ведь я запросто могла прожить всю жизнь, так и не познакомившись с ним!

Макс… Игорь…

Но эту мысль я до конца так и не додумала.

Казнь должна была состояться на площади перед дворцом. В центре поставили помост вроде временной эстрады на День города. Там стоял улыбающийся палач в нарядной одежде. В фильмах и книжках про средневековье их обычно изображают угрюмыми, с закрытым лицом, а этот всем своим видом будто говорил: «Господа! Скучно не будет! Оставайтесь с нами!»

Напротив плахи поставили трибуны для короля, паладинов и других важных шишек.

Мы с Вентом сидели на самых хороших местах, все было видно шикарно.

Всю площадь заполнила толпа народа. Зрители были одеты не как мы, поскромнее, но все выглядели сытыми и довольными, их там было как болельщиков на футбольном матче. Правда, у здешних людей есть дурацкая привычка выглядеть преимущественно как после стакана уксуса.

Да и погода ни в какую не хотела налаживаться, но к таким местным особенностям я уже привыкла.

Плаху оцепили стражники. Их поставили в четыре ряда; ближе всех к помосту – узкая цепочка простых рыцарей, тех, что с мечами и в доспехах, как танки. Потом – цепочкой погуще – парни с алебардами, потом – с копьями. А еще ближе к народу поставили мрачных мужичков с кнутами – чтобы толпу успокаивать, так мне Вент объяснил.

Мы все заняли свои места. Вент был очень доволен происходящим, и его хорошее настроение передалось мне.

От маленького здания с обширными подвалами, что находилось во дворе королевского замка, выстроилась цепочка стражников, образовав коридор от двери тюрьмы к помосту. Под завывания не слишком благозвучных музыкальных инструментов двое молодых паладинов вывели закованного с ног до головы Рена.

Я приподнялась со своего кресла. На Рене были те же лохмотья, только на шею ему повесили лоскут с гербом короля.

Вент пояснил, что это означает. Герб говорил, что бунтовщик признал себя верноподданным.

– А его пытали? – спросила я напрямик. Все никак не привыкну, что здесь все должно быть в рамках приличий, и веду себя по-первобытному: что думаю, то и говорю!

Вент простил мою промашку и ничего не ответил, я и так все поняла.

Рена втащили на помост. Он не сопротивлялся, было заметно, что ему просто трудно идти.