Девочка и химера

Неизвестно, чем бы кончилось ее великое сидение, если бы Марко не погнал ее спать.

Посреди ночи Дженни резко проснулась, будто ее подбросили чьи-то сильные руки и она одним прыжком выскочила из сна в реальность.

Было темно и тихо, как обычно и бывает ночью. Над головой, на потолке, мерцали звезды из фольги. Марко наклеил их, когда они купили этот фургончик. Да, тогда она была совсем мелкая, еще четырех не исполнилось. Но она отчетливо помнила листы цветной фольги, в которых так смешно все отражалось: звезды, отклеивающиеся по трафарету, Марко, который с шутками лепил их над кроватью.

Наверное, она это запомнила, потому что Марко впервые на ее короткой памяти улыбался и шутил. А может, она просто впервые это заметила?

Из другого конца вагончика доносилось легкое похрапывание. Дженни улыбнулась. Такая мелочь ее не могла разбудить. Нет, ее разбудило таинственное предчувствие – этой ночью должно было произойти что-то очень важное, о чем она позабыла за всей этой суматохой и мистическими происшествиями.

«Брэдли! – вспомнила она. – Неужели я проспала их встречу?»

Она бесшумно вскочила с постели и быстро оделась. Затем тихо открыла окно и гибкой тенью выскользнула из вагончика, не выдав себя ни единым звуком. Ставень осторожно опустился с наружной стороны, и Дженни растворилась в ночи.

Луны в ту ночь не было, и звезды скрылись за облаками. Дженни уходила от света редких фонарей на фургонах, держалась подальше от еще не погасших окон, так что никто в ночи не мог оценить ее костюм: черные с искрой легинсы, темно-синее платье с юбкой-шортами, коротким рукавом и стоячим воротничком, перчатки до локтя и ботинки на легкой толстой подошве, которые скрадывали звук шагов.

Вообще она на стиле, жаль, не видит никто. Пусть Эвелина говорит, что Дженни одевается как пугало, она просто ничего не понимает. Это бохо, а бохо – стиль жизни.

Вот и вагончик Брэдли. В окнах не горит свет, значит, Брэдли уже производит обмен.

А может быть, она проспала и все уже кончилось?

Дженни по широкой дуге обошла клетки. Колючая стерня шелестела под ногами и больно уколола колени, когда она присела. Черная туша джипа с выключенными фарами прокатила мимо и остановилась шагах в двадцати от нее, у края поля.

Дальний свет фонарей еще больше затемнял ночь, и клетки со спящими животными сливались в одно непроглядное пятно.