Девочка с медвежьим сердцем

Казалось, они жили здесь в кредит и могли лишиться крова без всякого предупреждения.

– Всего хуже, что кто-то может послать за священником, – продолжала мать. – Или… другие могут услышать.

Мейкпис понятия не имела, кто эти «другие», но они всегда были угрозой. Десять лет жизни с матерью научили девочку одной истине: доверять, в сущности, нельзя никому.

– Я пыталась!

Ночь за ночью Мейкпис истово молилась, после чего лежала в темноте, заставляя себя не спать. Но кошмар все равно приходил за ней – полный лунного света, шепотков и неясных образов.

– Что мне делать? Я хочу это прекратить!

Мать долго молчала, а потом стиснула руку дочери.

– Позволь рассказать тебе одну историю, – начала она, как обычно, когда нужно было обсудить нечто серьезное. – Однажды маленькая девочка заблудилась в лесу и наткнулась на волка. Она бежала и бежала, пока не стерла ноги в кровь, хотя понимала, что волк преследует ее по запаху и в конце концов настигнет. И ей пришлось сделать выбор. Можно бежать, скрываться и снова бежать… или остановиться и заострить палку, чтобы защитить себя.

Как по-твоему, какое решение было верным?

Мейкпис поняла, что это не просто сказка и ее ответ очень много значит.

– Разве можно сражаться с волком палкой? – с сомнением спросила она.

– Палка дает тебе шанс, – ответила мать с едва заметной грустной улыбкой. – Небольшой. Но останавливаться опасно.

Мейкпис надолго задумалась.

– Волки бегают быстрее людей, – выговорила она наконец. – Даже если девочка будет бежать без остановки, волк все равно поймает ее и съест.

Ей нужна острая палка.

Мать медленно наклонила голову в знак согласия. Больше она ничего не сказала и не закончила рассказ.

Кровь у Мейкпис похолодела. Иногда мать бывала в таком настроении, когда беседы с ней таили загадки и ловушки, а всякий ответ имел последствия.

Сколько Мейкпис себя помнила, они жили в маленьком оживленном Попларе, не совсем городке, но уже и не деревне. Она не могла представить мир без проникавшей всюду вони угольного дыма и дегтя с огромных, вечно грохочущих верфей, без тополей, отбрасывавших узорчатые тени и давших название местечку[1 - Poplar – тополь (англ.

). – Здесь и далее примеч. пер.], и без заросших густой зеленой травой болотистых пустошей, где пасся скот. Всего в нескольких милях отсюда находился Лондон, огромный, туманный, полный опасностей и искушений. В Попларе же все ей было знакомо до мелочей, так же естественно и привычно, как дыхание.