Девочка с медвежьим сердцем

Он с пугающей скоростью галопировал по направлению к дерущимся. Его глазки и разверстая пасть казались полупрозрачными дырами.

Столкнувшись с Мейкпис, он сбил ее с ног. Оглушенная ударом, она лежала на земле. Тьма, бывшая медведем, нависла над ней. И все же девочка не сразу поняла, что смотрит в его огромную черную спину. Он стоял между ней и врагами. Словно защищал детеныша.

Сквозь сумрачный силуэт медведя она по-прежнему видела обоих врагов. Они дружно шагнули вперед. Один поднял посох, чтобы ударить Мейкпис.

Медведя они не замечали! И не поняли, почему удар не достиг цели: огромная призрачная лапа одним взмахом отбила палку.

Одна только Мейкпис могла видеть медведя. Одна только Мейкпис могла наблюдать, как ярость сжигала зверя, как он с каждым движением растрачивал себя. И когда он ревел безмолвным ревом, призрачные клочья разлетались, словно брызги крови. Бока, казалось, исходили паром. Он исчезал, испарялся и даже не знал об этом.

Мейкпис усилием воли встала на колени. Голова кружилась от медвежьего смрада и песни его ярости в ее крови.

Она машинально вытянула руки, обняв буйствовавшую тень. Все, что она хотела в этот момент, – остановить разлетающиеся клочья, удержать медведя и не дать ему растаять, превратиться в ничто.

Ее руки сомкнулись на тьме, и Мейкпис провалилась в эту тьму.

Глава 4

– Она уже много дней в таком состоянии, – раздался голос тети.

Мейкпис не понимала, где находится и почему. Голова раскалывалась и была слишком тяжелой, чтобы попробовать ее приподнять.

Окружающий мир казался призрачно-смутным, а голоса долетали словно откуда-то издалека.

– Так больше не может продолжаться, – донесся голос дяди. – Половину времени она лежит здесь как мертвая, а вторую половину… Что говорить, ты ее видела! Скорбь помутила ее рассудок. Мы должны думать о детях! Им небезопасно оставаться с ней!

Мейкпис впервые различила в его голосе нотки страха.

– Что подумают о нас люди, если мы выбросим на улицу свою же кровь? – спросила тетя.

 – Она наш крест, нам его и нести.

– Мы не единственная ее родня, – возразил дядя.

Последовала пауза, после чего тетя громко вздохнула. Мейкпис почувствовала, как теплые, натруженные руки нежно сжали ее лицо.

– Мейкпис, дитя мое, ты меня слышишь? Твой отец… как его зовут? Маргарет так и не сказала нам. Но ты, конечно, знаешь, верно?

Мейкпис качнула головой.

– Гризхейз, – прошептала она хрипло. – Он живет… в Гризхейзе.