Безжалостные боги

– А кто еще тебе об этом расскажет? – поинтересовалась она. – Уж точно не твоя мать.

Серефин вздрогнул. Как много его мать знала о судьбе Малахии? Как такое вообще возможно?

Черные, как капли смолы, глаза Пелагеи следили за мотыльками, порхавшими вокруг головы Серефина.

– Это интересное развитие событий, – продолжила она. – Он уже разговаривал с тобой? Не сомневаюсь, что пытался. Но ты же транавиец, и тебя трудно сломить, а значит, слышал лишь шепот. Не тебя он хотел.

Пелагея склонила голову набок и, встав, подошла к тяжелым шторам, благодаря которым комната погрузилась в темноту.

Она развела их в стороны, заливая помещение ослепительным светом.

– Тени ползут из тьмы, а возмездие приходит с небес, – прошептала она. – У тебя еще есть время, но оно быстро ускользнет. Слишком быстро. Все придет в движение, и лишь тогда ты поймешь, сможешь ли выстоять или упадешь.

Почувствовав, что может шевелиться вновь, Серефин с трудом поднялся на ноги. Он услышал больше, чем хотел. Но его не волновало, хотела ли она сказать что-то еще.

Пелагея отвернулась от окна, и на ее лице появилась усмешка.

Потому что он уже бежал из ее башни прочь.

Серефин несся к покоям матери, не обращая внимания на протесты служанки.

– Я ее сын, – огрызнулся он, когда та увязалась за ним, что-то бормоча о приличиях.

Отыскав мать в гостиной, он так сильно хлопнул дверью перед носом служанки, что стоящая рядом стеклянная ваза покачнулась.

Клариса оторвалась от книги и многозначительно посмотрела на дверь, а затем на вазу.

– Когда ты собиралась мне все рассказать? – сказал Серефин, к собственному удивлению, невероятно спокойным тоном.

– О чем именно, мой дорогой? – поинтересовалась она, не обращая внимания на его взвинченное состояние.

Клариса сняла с лица матерчатую маску и, взмахнув рукой, подозвала его ближе. Но Серефин даже не шелохнулся. Он едва сдерживался, чтобы не взять проклятую вазу и не швырнуть ее об стену.

– Ты знала, что творил мой отец, – медленно, подбирая слова, произнес он.

 – Ты предупреждала меня об этом, потому что знала с самого начала.

Ее бледно-голубые глаза сузились, и Серефин вдруг невольно отметил, что им с Малахией достались ее глаза.

– Но ты остановил его, – спокойно сказала она, вновь надевая маску. – Корона теперь твоя.

– И ты знала, что ему помогали Стервятники.

– Да.

– И знала, кто из Стервятников стоит за этим.

Его мать слегка нахмурилась.

– Черный Стервятник.