Безжалостные боги

Нить натянулась, а вслед за этим на Надю нахлынула волна силы, которой ей так не хватало раньше. Эта сила разительно отличалась от той магии, которую она знала.

Но все же ей удалось влить в эту силу ее собственную волю. Они должны уйти. Должны перестать мучить судно. Они никому не причинят вреда.

«Уходите».

Казалось, весь мир содрогнулся, и Надя, хватая ртом воздух, рухнула на палубу.

Последовавшая за этим тишина затягивалась, вызывая неконтролируемый страх, что русалки вот-вот вновь кинутся в атаку.

Но оказалось, что их и след простыл.

Серефин, в окружении мотыльков, поднялся на ноги и присел перед Надей на корточки.

– Что это было? – требовательно спросил он.

– Я в порядке, спасибо, что поинтересовался, – пытаясь восстановить дыхание, выдавила она.

Но он, ничуть не смутившись, уставился на нее. Царившую вокруг тишину нарушал лишь стук капель дождя по древесине. Он уже стихал, но все еще впивался ледяными стрелами в кожу.

«Кровь и кости». Транавийское проклятие невольно всплыло в голове Нади.

Она только что воспользовалась непонятной ей самой магией в присутствии капитана корабля. Осознав это, она повернулась к женщине, которая настороженно наблюдала за ними.

– Мне неинтересно, что сейчас произошло, – сказала Ханна. Несмотря на продолжающийся дождь, она сняла шляпу, отжала ее и вновь водрузила на темные волосы. – И задавать вопросов я не стану. Никогда не видела ничего подобного. Русалки очень тихие, они забирают нерадивых моряков, но никогда не обращали внимания на мои суда.

 – Она покачала головой. – Сегодня в воздухе витает что-то ужасающее.

«И не только сегодня». Надя потерла большим пальцем шрам. Но, почувствовав, как отреагировала тьма на ее прикосновение, вздрогнула. Рядом к перилам обессиленно привалилась Париджахан и обхватила голову руками.

– Ты в порядке? – встревоженно спросила Надя.

Аколийка хватала ртом воздух, с трудом пытаясь совладать с дыханием.

– Я могла утонуть, – дрожащим голосом выдавила она.

«Как ее сестра». Надя встала рядом с Париджахан, стараясь не давить на нее своим присутствием, но аколийка тут же положила голову ей на плечо. И все это на глазах у наблюдающего за ними, но молчаливого Серефина.

– Все хорошо, – пробормотала Надя, чувствуя, как ложь жжет язык.

А сама все так же продолжала тереть шрам.

Еще несколько минут, которые потребовались Париджахан, чтобы успокоиться, они простояли под дождем.