Девочка хулигана

Ему благоговейно уступали и расходились в стороны, а в мою сторону отпускали шуточки. А я, как послушная кукла, пошла за ним, даже не понимая, куда меня тащат. Просто передвигала ватными ногами и смотрела на его руку, крепко держащую мою. Сильные, но красивые пальцы, как у пианиста…

Резко дернул дверь класса на себя и втолкнул меня внутрь. Обернулся на толпу и кивнул своим парням.

– Ну все, народ, расходимся. Шоу окончено, – они поняли его и стали всех разгонять. Картинка исчезла, когда Сокол закрыл дверь перед моим носом, оставляя нас вдвоем внутри пустого класса.

– Ты что творишь? – Он без предисловий толкнул меня в стену, прижимая к ней и нависая надо мной. Тот образ мягкого незнакомца, который я себе идеализировала, стал медленно таять, на его место стали вставать реальные черты Сокола. – Ты кто такая вообще? Чего лезешь?

Сглотнула большой, острый ком в горле. Меня знатно потряхивало.

– Я… новенькая…

Раздраженно закатил глаза.

– Вот тебе совет, новенькая – не лезь, куда не просят, – он продолжал показывать разницу в нашем росте.

Мне приходилось со страхом смотреть на него снизу вверх. Я маленькая и никчемная, зачем я вообще попалась ему на глаза? Ксюша же говорила, что ему опасно переходить дорогу. Глупая.

– Извини… те…

Всю свою жизнь прошу прощения. Настолько привычное слово, что чувство вины стало ходить с ним рука об руку. Вот даже теперь я сделала все не так, хотя могла не высовываться и жить обычную жизнь невзрачной одноклассницы. Но план выполнен, я вроде бы спасла того парня…

– А вот то, что было тем вечером, останется нашей маленькой, очень глубокой тайной…

Сьежилась, когда Сокол неожиданно провел рукой по волосам.

Это движение было таким нелогичным, что выбило меня из ощущения страха во что-то другое. Взгляд изменился, его ярость гасла на глазах. Теперь снова эта крупица интереса ко мне. Дыхание опаляет кожу лица, настолько Сокол близко. Он завис, разглядывая меня.

Почему в классе так никто и не появился? Все настолько боятся его?

Звонок разрушил мираж, в который мы попали.

Парень отстранился, буркнув что-то вроде «блондинки…». Этот утес из мышц перестал угрожающе нависать надо мной и пнул дверь класса, отворяя ее настежь всем желающим войти. Сам же прошел на свое место в дальнем ряду, противоположное нашему с Ксюшей и находящееся через ряд.

Я все еще стояла у стенки возле двери, как истуканчик. Все никак не могла отмереть и привести в порядок сердце, оно никак не желало возвращать обычный ритм.