Девочка хулигана

На самом деле с физикой у меня проблемы, но я занимаюсь у репетитора, – опустила взгляд куда-то ему в ноги, немного стыдясь этой правды.

– Вот как, – его взгляд блеснул. Он поменял позу, более заинтересованно посмотрел в мою сторону: – И как успехи?

Еще больше смутилась. На самом деле новый репетитор мне не нравился. Казалось, что она просто прожигает время, чтобы почти халявно получить деньги отца. А сказать ему я об этом снова не решалась, в прошлый раз отец заявил, что это просто я глупая и надо старательнее учиться.

– Не очень, простите.

– Ничего страшного, – тут же поддержал меня. – Мы со всем справимся. Я помогу. Давай начнем с чего-то легкого. Записывай…

И я принялась выводить мелом буквы и цифры, записывать формулы для задачи. Это я помню хорошо, потому что у уравнения первого начала термодинамики всего два слагаемых.

Следующая была не такой легкой, и я стыдливо мяла мел, пытаясь отыскать в памяти нужную формулу. Прислонила его к доске и зависла, сделав только белую точку.

Класс уже давно перестал обращать на меня внимание, все тихо втыкали в телефонах, пользуясь тем, что препод натаскивает новенькую. Но я все равно чувствовала себя не в своей тарелке, словно за спиной меня все же обсуждают.

– А здесь синус, – холодная жилистая рука легла на мою и сместила к первой части формулы. Мои уши под волосами начали сильно гореть, пока Арсений Данилович выводил моей рукой нужные закорючки, завершая задачу. Мне на секунду показалось, что ему это нравится – держать мою руку с мелом.

А может, я просто переволновалась у доски. Но хотелось вырвать ее и просто отдать ему мел, также, наверное, удобнее будет?

Дверь кабинета резко хлопнула.

– Я опоздал, – произнес Сокол без извинений, скорее как факт. На скуле красовался пластырь, да и вообще он выглядел немного помятым. При виде этой картинки у доски он нахмурился, и Арсений Данилович спешно убрал руку за спину, улыбаясь опоздавшему.

– Ничего страшного, Матвей, физика же не так важна, да и ты всего лишь опоздал на половину урока, – его голос был мягким, но все чувствовали подтекст.

 – Мог бы уже не приходить. Я отметил тебя как отсутствующего.

– Ничего страшного. Я же так люблю ваш предмет, как это пропустить? – парировал Сокол с той же иронией в голосе.

– Ну что ж, тогда садись, раз пришел.

Матвей полоснул по мне взглядом, отчего по коже пробежали горящие мурашки, и пошел вдоль ряда на свое место.