Благословенные монстры

 – Некоторые падшие боги восстали против пантеона, а другие решили, что им больше не интересен мир смертных.

– Это невозможно.

– Думаю, в ближайшее время ты и сама увидишь, что невозможное стало возможным. – Надя согнула свою оскверненную руку.

Казалось, Катя не была удовлетворена таким ответом.

– У меня нет времени на твои теологические загадки.

– Какие уж тут загадки. Марженя мертва. Велес и остальные, – она помахала рукой, – освободились из векового плена. У меня нет ответов, которые ты ищешь, потому что никто не удосужился рассказать мне об их существовании.

– Поэтому ты решила разрушить все преграды, стоявшие у тебя на пути, и уничтожить ту небольшую стабильность, которая у нас была, – саркастически закончила за нее Катя.

«Я была послушным маленьким солдатом, – подумала Надя. – Я сражалась с людьми, являвшимися самыми настоящими монстрами. Не задавала вопросов и всегда верила, что все, о чем мне рассказывали, – абсолютная правда.

Но на самом деле это была ложь. Чего они от меня ожидали? Что я закрою глаза на их обман и останусь прежней?»

– Тебе лучше надеть перчатку, – Катя нахмурилась, с отвращением глядя на ее руку.

Надя задумчиво хмыкнула в ответ. Когда-то ее тоже пугала эта почерневшая, когтистая лапа, но теперь страх притупился и сменился каким-то новым чувством.

– Как вообще можно убить божество? – пробормотала Катя.

– Самому стать богом, – тихо ответила Надя.

Это никак не давало ей покоя.

Хаос казался идеальным призванием для такого юноши, как Малахия, но это был чудовищный, вечно меняющийся и бурлящий ужас. Безумие, в которое они погрузились той ночью в соборе, наконец-то приобрело смысл. Хаос охватил мир в тот самый момент, когда родился бог хаоса. Это было неизбежно. Все, что случилось с ее сердцем – разбитым, окровавленным, но все еще тоскующем по нему, – тоже было неизбежно. Нежных рук и осторожных улыбок Малахии было недостаточно, чтобы скрыть его истинное, кошмарное нутро.

– Но это значит…

– Я не знаю, – прошептала Надя. – Он тоже мертв.

Катя даже не потрудилась скрыть свое удовольствие. Наде показалось, словно ее ударили в грудь.

– Я и не думала, что этот пьянчуга на что-то сгодится.

Рашид напрягся, и Надя почти схватила его за рукав, но быстро одернула себя. Что бы ни собирался сделать аколиец, бессердечная царевна этого заслуживала.