Благословенные монстры

Кацпер прищурился, когда на его лицо упал луч света, проникший сквозь щель их наскоро поставленной палатки.

– Ох, кажется, мы проспали. – Его смуглая кожа была теплой, а темные кудри растрепались после долгого сна. – Ты выглядишь так, словно тебе уже лучше, – с надеждой в голосе сказал он.

Они не просто проспали до полудня. Они вообще не должны были спать одновременно: кому-то из них стоило остаться на страже, но с каждым днем это становилось все сложнее и сложнее.

Серефин кивнул, теребя край своей повязки.

– Лихорадка прекратилась. Надеюсь, это хороший знак и я все-таки не умру.

– Или это плохой знак и ты все-таки умираешь, – сказал Кацпер.

– Выметайся из моей кровати.

Кацпер тихо рассмеялся, сел и перегнулся через Серефина, потянувшись к своей сумке:

– Это даже нельзя назвать кроватью. Снимай повязки.

Серефин ненавидел этот процесс, но все-таки послушно развязал бинт и начал осторожно его разматывать, открывая остатки своего левого глаза. Кацпер достал из сумки чистые бинты и на мгновение обхватил лицо Серефина ладонями.

– Как я выгляжу? – спросил Серефин. Все это время он избегал любых возможностей увидеть свое отражение.

– Как лихой разбойник. Потрепанный, но очаровательный, – с легкостью ответил Кацпер, и Серефин поднял бровь.

Кацпер осторожно провел пальцами по лицу своего короля. Его прикосновение было нежным и легким, как перышко, и Серефин с трудом удержался от того, чтобы не утащить Кацпера обратно в спальный мешок.

– Без шрамов не обойдется, – пробормотал Кацпер.

Он дотронулся до пореза, который заканчивался возле губ Серефина. Заживая, тот слегка натягивал уголок его рта. – Некоторые люди будут судить тебя по внешнему виду, и твое лицо может их напугать.

Серефин закрыл глаза.

– Но я не из их числа, – продолжил Кацпер, понизив голос, и осторожно снял последний бинт.

Не выдержав долгого молчания, Серефин открыл глаз: старый целитель зашил его другое веко, пока глазница не заживет.

– Кацпер?

Моргнув, Кацпер опустил руки.

– Прости, – сказал он. – Опухоль поползла вниз. Тебе больно?

– Кровь и кости, да.

Серефин постоянно испытывал боль. Бесконечная мигрень то немного угасала, то разгоралась с новой силой.

Кацпер немного замялся, прежде чем прижать ладонь к щеке Серефина:

– Главное, что ты выжил.

– О, так, значит, все настолько плохо.

Последовавшая тишина не очень-то воодушевляла.

– Кацпер.

– Твой глаз так и не восстановился полностью, – наконец сказал он.