Благословенные монстры

В нем не осталось ничего ценного, кроме воспоминаний. Поддавшись своим горьким мыслям, она всерьез задумалась о том, что ей не стоит возвращаться обратно.

Что, если она просто пойдет дальше? Мимо Комязалова, через дальнюю западную границу, в Ческе Зин или Руменвач. Туда, где никто не будет знать о ее прошлом. Туда, где у ее богов будут другие имена и лица и ей больше не придется вспоминать, что когда-то она могла говорить с ними, но все равно не исполнила своего предназначения.

– А, вот и ты.

Голос раздался совсем близко, и Надя вздрогнула от неожиданности.

На гнилом пне сидела фигура, закутанная в черное: с волосами, похожими на болотную тину, болезненно-желтой кожей, тонкими губами и большими, темными и невероятно печальными глазами.

– Любица, – сказала Надя.

– Привет, маленькая клиричка, – падшая богиня ухмыльнулась, обнажая острые зубы, совсем как у ядовитой рыбы.

– Я больше не клирик.

– Не клирик, не ведьма, не богиня и не смертная, – Любица закатила глаза.

 – Что же ты такое?

– Я не буду играть в эти игры.

– Зануда!

Надя сжала губы. Она пришла сюда, чтобы попробовать связаться с одним из падших богов, но теперь ей стало ясно: это еще одна импульсивная ошибка, которую можно добавить к ее коллекции провалов. Которая еще глубже затянет ее в этот кошмар. Больше всего на свете Надя хотела сбежать. Проснуться. Она хотела, чтобы Малахия и Марженя были живы, но ее желания не имели значения.

Она прошла мимо пня Любицы. Богиня раздраженно фыркнула и двинулась следом, хрустя сухими листьями.

«Кто бы мог подумать, что у бога такие тяжелые шаги», – отстраненно подумала Надя. Она понятия не имела, чему покровительствует Любица, не знала, почему вообще может ее видеть. Все это было неправильно.

– Ты приняла форму смертного, – наконец произнесла Надя.

– Тебе нравится? Я так привыкла к этому обличию. Но могу измениться, если это заставит тебя со мной разговаривать. – Краем глаза Надя заметила, как фигура меняет свои черты: светлые волосы, веснушки и красные губы.

 – Не пойдет? – Любица закружилась по дороге, вынуждая девушку остановиться.

Надя громко ахнула, и ее сердце чуть не замерло, потому что теперь фигура стала выше, тоньше и бледнее. Длинные темные волосы обрамляли острые черты.

– Не смей, – прошептала Надя.

– Он истек кровью на той горе. Мы все знаем, чем он был.

Слезы обожгли Надины глаза. Она не хотела плакать. Только не здесь. Не по нему.